Старший эксперт по европейским проблемам Центра свободы им. М. Тэтчер Фонда «Наследие» С. Макнамара считает, что теперь, когда президент США Б. Обама уже дважды посетил Европу и намерен нанести третий визит в июле, настало время задуматься над тем, как он позиционирует НАТО в рамках внешней политики своей администрации. Эффективная политика с целью максимально обеспечить национальную безопасность США и укрепить неделимость трансатлантической безопасности должна акцентировать роль НАТО в американо-европейских отношениях. Законопроект о приоритете НАТО, внесенный в палату представителей конгрессменами М. Тернером (республиканец, шт. Огайо) и Дж. Маршаллом (демократ, шт. Джорджия), содержит ряд элементов, которые помогли бы достичь этой цели.
Политика, направленная на укрепление НАТО, усилит лидерство США и будет способствовать более эффективной многосторонности. Являясь межгосударственным альянсом, НАТО дает Соединенным Штатам возможность развивать свои двусторонние отношения с отдельными союзниками, что должно быть главной установкой политики США в отношении Европы.
Концепция приоритета НАТО находится в разительном контрасте с политикой приоритета Европы, которую пропагандировал еще в 2001 г. недавно назначенный представителем США в НАТО И. Даальдер. Эта линия могла бы фактически стать предпосылкой для ухода Америки с европейского континента в фигуральном и, возможно, прямом смысле. Ни Евросоюз, ни какая-либо отдельная европейская страна не способны заткнуть дыру, которая образуется с уходом Америки, из-за чего образуется опасный вакуум силы с непредсказуемыми последствиями.
Взаимоусиливающие альянсы
После падения Берлинской стены и расширения НАТО и Евросоюза с включением стран Центральной и Восточной Европы существовало общепринятое мнение, что Европа в целом едина, свободна и живет в обстановке мира. Однако Европа – отнюдь не море спокойствия, она сталкивается с геополитическими и асимметричными вызовами, включая возрождающуюся Россию, распространение баллистических ракет и исламский экстремизм.
Поэтому важно, чтобы для противостояния этим вызовам у Соединенных Штатов и Европы были взаимодополняющие двусторонние и многосторонние отношения. Политика приоритета НАТО должна дать ясно понять, что Североатлантический альянс – это главный многосторонний союз США в Европе, но не единственный их союз. Это уже имеет место на практике: являясь межгосударственным альянсом, в основу которого положены общие ценности, НАТО не требует исключительных прав, а дает Америке дополнительные возможности для обеспечения безопасности. Например, англо-американские особые отношения продолжают успешно осуществляться на таких ненатовских театрах военных действий, как Ирак.
В отличие от политики приоритета Европы, которая предполагает формирование наднациональных структур и централизацию власти в руках бюрократии ЕС, политика приоритета НАТО усилит и дополнит прочные двусторонние союзы США по всей Европе. В этом смысле «закон о приоритете НАТО» должен восприниматься как закон об укреплении НАТО.
Отношения между НАТО и ЕС
Весной 2001 г. Даальдер советовал отодвинуть НАТО и Россию на второй план в пользу политики приоритета Европы, то есть создать сильную и единую Европу с собственными вооруженными силами и политической идентичностью. Симпатии администрации Обамы к глубоко интегрированному и расширенному Евросоюзу, способному вытеснить НАТО, игнорируют демократическую волю народов Европы, а также ограниченность потенциала Евросоюза. Низкая явка на европейские выборы и последовательное неприятие на национальных референдумах таких интеграционных договоров, как Лиссабонский, демонстрируют серьезное отсутствие легитимности и доверия к этому европейскому проекту. В институциональном, политическом и военном смыслах ЕС не способен вытеснить НАТО, и маловероятно, что ему это когда-либо удастся.
Если верховенство НАТО в делах европейской безопасности будет утрачено, то же самое произойдет в отношении соглашений о безопасности и неделимости американо-европейской безопасности. Поэтому, пытаясь обрести сильных европейских партнеров, которые могли бы нести большее бремя глобальной безопасности, Вашингтон должен поставить на первое место свои отношения с НАТО, а не с Евросоюзом. Он также должен добиться таких рабочих отношений с ЕС, которые обеспечат более совершенную взаимозаменяемость. В настоящее время Евросоюз – не нарождающаяся военная держава, а, скорее, нарождающийся противовес. Политика приоритета НАТО должна избегать нынешнего трансатлантического скатывания к «женитьбе под дулом пистолета» между НАТО и Евросоюзом. Такой брак развяжет Брюсселю руки для европеизации НАТО и строительства Евросоюза как единственной военной идентичности.
Политика приоритета НАТО должна отражать следующие принципы для внесения ясности в партнерство между НАТО и ЕС.
• Верховенство НАТО в альянсе трансатлантической безопасности абсолютно;
• Евросоюз должен быть гражданским дополнением к НАТО, а не отдельной военной идентичностью;
• не должно быть никакого дублирования возможностей НАТО, в том числе никаких отдельных структур оперативного планирования и командования в рамках ЕС;
• НАТО должно иметь хотя бы одно верховное командование в Соединенных Штатах;
• НАТО должно резервировать все ресурсы исключительно для решения своих собственных задач;
• возможности и ресурсы, предназначенные исключительно для выполнения задач в рамках Европейской политики в области безопасности и обороны, должны обеспечиваться в дополнение к взносам стран-участниц в НАТО, а не взамен их.
ПРО
Современные стратегические угрозы включают распространение баллистических ракет и ядерных технологий со стороны таких режимов-изгоев, как Северная Корея и Иран. Это требует развертывания ПРО, способной защитить всех союзников по НАТО. Для защиты Америки и ее союзников уже недостаточно политики сдерживания, которая основана на концепции «взаимно гарантированного уничтожения» времен «холодной войны».
Президент Дж. Буш значительно расширил спектр программ ПРО и осуществил смелые шаги для расширения оборонного зонтика на союзников по НАТО. В частности, он заключил соглашения о «третьем позиционном районе» с Польшей и Чехией с целью развертывания элементов наземной ПРО США на их территории. Политика приоритета НАТО в отношении ПРО будет реализована лишь в том случае, если она будет усиливать взаимную и неделимую безопасность. Европейская заинтересованность содействует многоуровневым отношениям безопасности, которые теперь необходимы в обстановке современных угроз, и укрепляет трансатлантическую безопасность и усилия США в сфере нераспространения.
Закон о приоритете НАТО продвигает эти позитивные тенденции, в частности, тем, что предоставляет средства для развертывания третьего позиционного района. Американские и европейские интересы можно подкрепить, акцентировав два дополнительных пункта.
• Предложенные места дислокации системы ПРО в Европе усиливают НАТО тем, что укрепляют двустороннюю безопасность отдельных европейских союзников США, в частности, Чехии и Польши.
• Предложенные места дислокации системы ПРО в Европе усиливают НАТО тем, что укрепляют глобальный режим нераспространения.
НАТО ранее одобрила две резолюции, поддерживающие создание третьего позиционного района, и призвала изучить возможность увязывания третьего позиционного района с существующими и будущими системами ПРО НАТО. Программа приоритета НАТО должна развивать эти военные возможности, добиваясь создания многоуровневой системы ПРО для защиты всего Североатлантического альянса.
Расширение НАТО
Программа приоритета НАТО должна быть направлена на активизацию политики открытых дверей для альянса и продолжение его расширения. Закон о приоритете НАТО обеспечивает политическую и финансовую поддержку политике открытых дверей, санкционируя предоставление средств на военную технику, материально-техническое обеспечение и боевую подготовку для стран-участниц программы «Партнерство ради мира». Особенно важно включение положения о финансировании боевой подготовки, так как государства, желающие вступить в НАТО, должны улучшить свои возможности в области командования и управления, а также наращивать боевые возможности. В частности, политика приоритета НАТО должна предусмотреть приобретение любых компонентов программы C4ISTAR – командование, управление, связь, компьютеры, информация/разведданные, наблюдение, определение цели и разведка.
Предоставляя финансирование странам, желающим вступить в НАТО, например, Грузии, Македонии и Украине, а также ее нынешним странам-участницам, «закон о приоритете НАТО» будет в долговременном плане содействовать двухпартийной политике США по развитию демократии и интеграции государств-бывших сателлитов СССР в евроатлантическое сообщество. Это финансирование также способствует решению задач национальной безопасности США следующим образом.
• Оно увеличивает число партнеров и их возможности вступать в партнерские отношения с НАТО при выполнении таких миссий этого альянса, как в Косово и Афганистане.
• Оно выстраивает межличностные отношения между военными структурами и командирами стран-партнеров.
В прошлом лидерство США требовалось на каждом этапе расширения НАТО, и это требование остается в силе и сейчас. Соединение весьма необходимых ресурсов с политикой расширения НАТО важно для достижения этой политической цели и подтверждает приверженность Америки закреплению успехов Запада после «холодной войны» и поддержанию основополагающих принципов НАТО.
Статья V
Конечной целью политики приоритета НАТО должно стать подкрепление неделимости трансатлантической безопасности и подтверждение политической и военной приверженности Америки положению о взаимной обороне статьи V Североатлантического договора. Статья V - это гарантия для членов НАТО в обеспечении стабильности и сдерживании агрессоров. Поддержка «законом о приоритете НАТО» натовского Центра координации специальных операций содействует достижению этих целей тем, что увеличивает финансирование для совершенствования координации и обмена информацией между силами специальных операций союзников.
Структура ВС США и их ядерных сил в Европе также должна соответствовать требованиям этого договора. Выступая на слушаниях в комитете по вооруженным силам палаты представителей, бывший командующий силами США в Европе генерал Крэддок заявил, что американские войска передового базирования и военные объекты – это «яркие примеры приверженности США своим обязательствам. Они дают нам возможность использовать влияние, обеспечивать успех там и тогда, где и когда это необходимо, и сохранять роль лидера в НАТО».
Поэтому понятно, что конгресс хочет поддерживать войска и базы США в Европе. Однако «закон о приоритете НАТО» должен быть реагирующим, а не упреждающим. Вместо того чтобы пытаться законодательно оспорить конституционные полномочия верховного главнокомандующего, конгресс должен принять положение об уведомлении за один год о закрытии любой базы, выводе войск или внесении изменений в ядерные силы передового базирования США. Тогда конгресс сможет применить данные ему конституцией полномочия распоряжаться денежными средствами с целью либо отменить, либо восстановить финансирование в законопроекте о ежегодных ассигнованиях.
Наконец, политика приоритета НАТО должна гарантировать, что сокращения стратегических ядерных сил США в результате нынешних и будущих переговоров с Россией будут осуществляться в соответствии с необходимостью поддержания политики ядерного сдерживания, распространенной на Европу. Важнейший элемент этой политики сдерживания – это урегулирование нынешнего дисбаланса между США и Россией в отношении нестратегического ядерного оружия. Поэтому любой договор о сокращении стратегических ядерных сил ниже уровней, установленных Московским договором, должен быть увязан с полным соблюдением Россией политически обязывающих деклараций Президентской ядерной инициативы 1991 и 1992 гг.
Поддержание первенства НАТО
Американское лидерство в НАТО должно быть приоритетом американо-европейских отношений. Поддержание верховенства НАТО и лучшая оснащенность альянса для отражения нынешних и будущих вызовов поможет достичь этой цели и укрепить трансатлантическую безопасность. Формируя политику приоритета НАТО, конгресс США и администрация Обамы должны отвергнуть политику приоритета Европы и сделать конкретные шаги, например, для расширения НАТО и сотрудничества в сфере ПРО, в целях успешного продвижения политики трансатлантической безопасности.
вторник, 16 июня 2009 г.
понедельник, 15 июня 2009 г.
Что было на неделе (8-14 июня)
Россия теряет союзников
События последней недели показали, что политика Кремля все больше отталкивает даже тех, кого Москва традиционно считала надежными союзниками. Запрет на ввоз в Россию белорусских молочных продуктов под предлогом их несоответствия техническим нормам вызвал решительный политический ответ со стороны Минска. Президент Лукашенко отказался участвовать в московском саммите Организации Договора о коллективной безопасности, а официальный Минск объявил нелегитимными все принятые на этой встрече без участия Белоруссии решения, в том числе соглашение о создании коллективных сил оперативного развертывания.
Противостояние Москвы и Минска продолжает нарастать. В ответ на демарш Белоруссии Москва готовит новую атаку на Лукашенко. На этот раз планируется, как и в многочисленных случаях с Украиной, использовать газовые рычаги. В Москве считают, что Белоруссия задолжала России за поставки газа в этом году: с I квартала 2009 г. Москва повысила цену с 128 до 210 долларов за тысячу кубометров, а Минск якобы продолжает платить по прежнему тарифу. В итоге долг Белоруссии перед «Газпромом» составил 70 млн. долларов.
Вроде бы весной Кремль согласился временно понизить цену за газ до 150 долларов. Однако сейчас в целях давления на непослушного Лукашенко Москва вернулась к цифре 210 долларов, что является сильным ударом по Белоруссии.
Судя по всему, Лукашенко уступать пока не собирается. На днях в Минске было объявлено о возможности введения паспортного и таможенного контроля на границе с Россией. Это практически означает крах проекта союзного государства. Лукашенко явно рассчитывает на поддержку Евросоюза в своей конфронтации с Москвой и на большую заинтересованность Кремля в использовании геополитического положения и военного потенциала Белоруссии для сдерживания НАТО. Каким бы ни был исход российско-белорусского противостояния, очевидно, что Россия теряет своего основного и единственного союзника в Европе.
Серьезные трудности возникли у Кремля и с руководством ФРГ, которое оказывало Москве существенную поддержку в продвижении ее целей в Центральной Европе, в частности, в реализации проекта строительства газопровода «Северный поток».
На прошлой неделе против его строительства неожиданно выступило министерство обороны ФРГ. По его мнению, газопровод будет мешать проведению военно-морских учений на полигоне около острова Рюген. О своих возражениях против «Северного потока» в связи с его негативными экологическими последствиями уже заявили власти Польши, Эстонии и Литвы. Серьезные сомнения высказывают Финляндия и Швеция.
Находившийся на прошлой неделе министр иностранных дел ФПГ Франк-Вальтер Штайнмайер, который считался одним из убежденных сторонников «Северного потока», как и его коллега по СДПГ бывший канцлер Герхард Шредер, на этот раз был гораздо более осторожен. Поражение немецких социал-демократов на выборах в Европарламент и ослабление их позиций в преддверии национальных выборов осенью с.г. заставляет лидеров СДПГ, в том числе и Штайнмайера, дистанцироваться от непопулярного проекта, несмотря на давление со стороны Кремля и «Газпрома». Выступая перед общественной аудиторией в Москве, Штайнмайер даже слегка покритиковал нынешнюю линию Москвы в российско-американских отношениях, рекомендовав Кремлю активнее пойти навстречу попыткам президента США Обамы улучшить эти отношения.
Таким образом, лидеры СДПГ в своих предвыборных интересах ведут такую политическую игру, которая вряд ли нравится Москве. На их всемерную поддержку Москве сейчас рассчитывать не приходится. Это, безусловно, ослабляет позиции России в преддверии саммита с Обамой в июле и встречи «большой восьмерки» в Италии.
Неожиданное изменение позиции Москвы в отношении ВТО отнюдь не прибавило ей союзников в этой организации. Решение двигаться к ВТО не в одиночку, а в рамках таможенного союза с Казахстаном и Белоруссией стало неприятной неожиданностью для российских партнеров. Ведь буквально неделю назад на петербургском экономическом форуме российские переговорщики продолжали всерьез обсуждать с западными коллегами условия вступления России в эту организацию, ни словом не обмолвившись о качественно новых рамках переговорного процесса. Им даже удалось добиться уступок и заверений о поддержке российского членства в ВТО со стороны США и Евросоюза.
Российский вольт-фас подорвал доверие к обещаниям Москвы и к искренности ее стремления вступить в ВТО в скором времени. Когда на Западе видят непредсказуемость и противостояние в отношениях между Москвой и Минском, там закономерно возникает вопрос о том, возможна ли вообще единая линия России и Белоруссии на переговорах с ВТО. Следует полагать, что новая переговорная позиция Москвы отодвинула ее вступление в ВТО на отдаленную перспективу.
События последней недели показали, что политика Кремля все больше отталкивает даже тех, кого Москва традиционно считала надежными союзниками. Запрет на ввоз в Россию белорусских молочных продуктов под предлогом их несоответствия техническим нормам вызвал решительный политический ответ со стороны Минска. Президент Лукашенко отказался участвовать в московском саммите Организации Договора о коллективной безопасности, а официальный Минск объявил нелегитимными все принятые на этой встрече без участия Белоруссии решения, в том числе соглашение о создании коллективных сил оперативного развертывания.
Противостояние Москвы и Минска продолжает нарастать. В ответ на демарш Белоруссии Москва готовит новую атаку на Лукашенко. На этот раз планируется, как и в многочисленных случаях с Украиной, использовать газовые рычаги. В Москве считают, что Белоруссия задолжала России за поставки газа в этом году: с I квартала 2009 г. Москва повысила цену с 128 до 210 долларов за тысячу кубометров, а Минск якобы продолжает платить по прежнему тарифу. В итоге долг Белоруссии перед «Газпромом» составил 70 млн. долларов.
Вроде бы весной Кремль согласился временно понизить цену за газ до 150 долларов. Однако сейчас в целях давления на непослушного Лукашенко Москва вернулась к цифре 210 долларов, что является сильным ударом по Белоруссии.
Судя по всему, Лукашенко уступать пока не собирается. На днях в Минске было объявлено о возможности введения паспортного и таможенного контроля на границе с Россией. Это практически означает крах проекта союзного государства. Лукашенко явно рассчитывает на поддержку Евросоюза в своей конфронтации с Москвой и на большую заинтересованность Кремля в использовании геополитического положения и военного потенциала Белоруссии для сдерживания НАТО. Каким бы ни был исход российско-белорусского противостояния, очевидно, что Россия теряет своего основного и единственного союзника в Европе.
Серьезные трудности возникли у Кремля и с руководством ФРГ, которое оказывало Москве существенную поддержку в продвижении ее целей в Центральной Европе, в частности, в реализации проекта строительства газопровода «Северный поток».
На прошлой неделе против его строительства неожиданно выступило министерство обороны ФРГ. По его мнению, газопровод будет мешать проведению военно-морских учений на полигоне около острова Рюген. О своих возражениях против «Северного потока» в связи с его негативными экологическими последствиями уже заявили власти Польши, Эстонии и Литвы. Серьезные сомнения высказывают Финляндия и Швеция.
Находившийся на прошлой неделе министр иностранных дел ФПГ Франк-Вальтер Штайнмайер, который считался одним из убежденных сторонников «Северного потока», как и его коллега по СДПГ бывший канцлер Герхард Шредер, на этот раз был гораздо более осторожен. Поражение немецких социал-демократов на выборах в Европарламент и ослабление их позиций в преддверии национальных выборов осенью с.г. заставляет лидеров СДПГ, в том числе и Штайнмайера, дистанцироваться от непопулярного проекта, несмотря на давление со стороны Кремля и «Газпрома». Выступая перед общественной аудиторией в Москве, Штайнмайер даже слегка покритиковал нынешнюю линию Москвы в российско-американских отношениях, рекомендовав Кремлю активнее пойти навстречу попыткам президента США Обамы улучшить эти отношения.
Таким образом, лидеры СДПГ в своих предвыборных интересах ведут такую политическую игру, которая вряд ли нравится Москве. На их всемерную поддержку Москве сейчас рассчитывать не приходится. Это, безусловно, ослабляет позиции России в преддверии саммита с Обамой в июле и встречи «большой восьмерки» в Италии.
Неожиданное изменение позиции Москвы в отношении ВТО отнюдь не прибавило ей союзников в этой организации. Решение двигаться к ВТО не в одиночку, а в рамках таможенного союза с Казахстаном и Белоруссией стало неприятной неожиданностью для российских партнеров. Ведь буквально неделю назад на петербургском экономическом форуме российские переговорщики продолжали всерьез обсуждать с западными коллегами условия вступления России в эту организацию, ни словом не обмолвившись о качественно новых рамках переговорного процесса. Им даже удалось добиться уступок и заверений о поддержке российского членства в ВТО со стороны США и Евросоюза.
Российский вольт-фас подорвал доверие к обещаниям Москвы и к искренности ее стремления вступить в ВТО в скором времени. Когда на Западе видят непредсказуемость и противостояние в отношениях между Москвой и Минском, там закономерно возникает вопрос о том, возможна ли вообще единая линия России и Белоруссии на переговорах с ВТО. Следует полагать, что новая переговорная позиция Москвы отодвинула ее вступление в ВТО на отдаленную перспективу.
среда, 10 июня 2009 г.
Европейские выборы-2009: разочарование в Евросоюзе растет
Старший эксперт по европейским проблемам Центра свободы им. М. Тэтчер Фонда «Наследие» С. Макнамара отмечает, что выборы 736 депутатов Европарламента, прошедшие в начале июня во всех странах Евросоюза, охарактеризовались самой низкой явкой за всю 30-летнюю историю этого законодательного органа. На избирательные участки пришло менее 43 процентов из примерно 375 млн. избирателей.
Несмотря на низкую явку, правоцентристские партии по всей Европе – особенно во Франции, Германии, Италии, Испании и Великобритании – оказались победителями. Определенный успех второстепенных партий, включая ряд экстремистских партий, стал еще одной примечательной тенденцией. В целом, европейский электорат послал ясный сигнал о разочаровании в европейском проекте и об оппозиции дальнейшей европейской интеграции.
Правоцентристские партии в четырех крупнейших государствах ЕС – Франции, Германии, Италии и Испании - либо сохранили, либо улучшили свои позиции. Они сформируют крупнейшую парламентскую фракцию - Европейскую народную партию (ЕНП), у которой будет в Европарламенте 264 места. Правящие партии во Франции, Германии и Италии, возглавляемые соответственно президентом николя Саркози, канцлером Ангелой Меркель и премьером Сильвио Берлускони, существенно опередили своих основных соперников.
• Во Франции ЕНП получила дополнительно 13 мест и теперь насчитывает 29 депутатов, тогда как французские социалисты в Европарламенте потеряли 14 мест и теперь имеют там всего 14 евродепутатов.
• В Германии места в ЕНП получат 42 евродепутата от блока ХДС/ХСС, а у социалистов от СДПГ 23 места.
• Италия будет представлена в ЕНП 35 членами, и пока неясно, будут ли итальянские депутаты в социал-демократической фракции Европарламента.
• В Испании правящая Испанская социалистическая рабочая партия премьера Сапатеро набрала меньше голосов (39 процентов), чем Народная партия (42 процента). У нее будет 21 депутат по сравнению с 23 испанскими депутатами в ЕНП.
Результаты выборов в Германии служат хорошим предзнаменованием для А. Меркель, которая будет противостоять вице-канцлеру, социал-демократу Франку-Вальтеру Штайнмайеру на федеральных выборах в сентябре с.г. На выборах в Европарламент ее партия получила 31 процент голосов, а социал-демократы – 21 процент. Это наихудшие показатели СДПГ с 1945 г.
Глава Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозо назвал выборы в Европарламент «победой европейского проекта». Это поразительное заявление показывает, что лидеры Евросоюза плохо представляют себе общее настроение среди европейских электоратов. Можно отметить три наиболее заслуживающие внимания тенденции.
• Самая низкая явка на выборы в Европарламент с момента его создания.
• Победа партий, которые привержены противостоянию федералистскому статусу-кво и выступают за формирование нового парламентского объединения, ориентированного на Евросоюз, состоящий из национальных государств.
• Успех второстепенных и экстремистских партий.
1. Потеря интереса и разочарование
В целом, европейская общественность проявила полное отсутствие интереса к выборам в Европарламент. Явка постепенно снижается - с 62 процентов в 1979 г. до менее 43 процентов в 2009 г. Эта цифра не отражает реального положения из-за того, что в ряде стран, например, Бельгии, участие в выборах обязательно по закону. В Словакии явка была ниже 20 процентов. В других недавно вступивших в ЕС государствах, включая Чехию, Литву, Словению, Румынию и Польшу, явка была ниже 30 процентов.
Там же, где избиратели активно голосовали, повсеместно наблюдалось разочарование. Предвыборные опросы показали, что электорат мало интересуется проблемами Евросоюза, но даже там, где эти проблемы представлялись важными, избиратели стали более враждебно относиться к дальнейшей европейской интеграции. Например, на вопрос, что должно быть темой избирательной кампании, всего 10 процентов ответили: «Европейские ценности и идентичность», а 57 процентов респондентов были больше обеспокоены проблемой безработицы. Лишь 12 процентов респондентов интересовались «полномочиями и компетенцией европейских институтов», а 45 процентов опрошенных больше беспокоит отсутствие экономического роста. 59 процентов не верят, что Евросоюз решает их проблемы, а 61 процент не верит, что их голосование может что-либо изменить. Из респондентов в 25 странах-участницах Евросоюза более половины относятся к нему безразлично или негативно.
18 процентов респондентов заявили, что не будут голосовать, потому что возражают против создания европейской сверхдержавы. Много миллионов избирателей принципиально проголосовали против европейского проекта. Например, Партия независимости Великобритании, которая выступает за выход страны из Евросоюза, опередила правящую Лейбористскую партию. В итоге лейбористы набрали всего 16 процентов голосов избирателей и получили в Европарламенте 13 мест.
2. Новая консервативная парламентская фракция
Британская консервативная партия во главе с Дэвидом Камероном нанесла сокрушительное поражение правящей Лейбористской партии Гордона Брауна. Лейбористы продемонстрировали худшие результаты на выборах с 1918 г. Их опередили консерваторы и Партия независимости. Приверженность консерваторов идее проведения референдума по дискредитированному Лиссабонскому договору нашла отклик у британских избирателей, которые все более враждебно относятся к централизации власти в Брюсселе.
В июле 2006 г. Камерон взял на себя обязательство после выборов в Европарламент в 2009 г. сформировать новую парламентскую фракцию, которая будет ориентирована на свободные рынки и такую модель европейского управления, которая защищает национальный суверенитет. Ранее Консервативная партия была членом ЕНП/ЕД – фракции, поддерживающей федералистские принципы и идею наднационального Евросоюза. Теперь в коалиции с чешской Гражданской демократической платформой (9 мест в Европарламенте) и польской партией «Закон и справедливость» (15 мест) Консервативная партия будет искать новых партнеров для формирования фракции «европейские консерваторы».
3. Второстепенные партии и экстремисты укрепляют свои позиции
Избрание в Европарламент двух депутатов от Британской националистической партии (БНП) вызвало шок во всей Европе. Неофашистская БНП, устав которой ограничивает членство по этническому признаку, повсеместно считается экстремистской партией, выступающей против иммиграции в Соединенное Королевство. Венгерская партия «Йоббик» с собственным полувоенным крылом, которая является близким союзником БНП, также завоевала три места. Другие партии, квалифицируемые как «крайне правые», увеличили свое влияние в Австрии, Италии и Румынии. Это усилило спекуляции о создании в Европарламенте экстремистской фракции с доступом к более существенным парламентским финансам.
«Зеленые» партии увеличили общую численность своих евродепутатов с 43-х до 53-х, а число поданных за них голосов возросло с 5,5 до 7,1 процентов. Особенно следует отметить Францию, которая во фракции «Зеленые и Европейский свободный альянс» будет представлена 14 депутатами.
Евросоюзу следует прислушаться
Разочарование электората в европейском проекте было продемонстрировано низкой явкой на выборы в Европарламент 2009 г. и укреплением позиций партий, выступающих против дальнейшей европейской интеграции. Лиссабонский договор, задачей которого была значительная централизация власти в Брюсселе, был отвергнут на народном референдуме в Ирландии после того, как уже был отклонен во Франции и Голландии. Европейским лидерам следует сейчас обратить внимание на нынешний импульс в пользу Евросоюза национальных государств.
Несмотря на низкую явку, правоцентристские партии по всей Европе – особенно во Франции, Германии, Италии, Испании и Великобритании – оказались победителями. Определенный успех второстепенных партий, включая ряд экстремистских партий, стал еще одной примечательной тенденцией. В целом, европейский электорат послал ясный сигнал о разочаровании в европейском проекте и об оппозиции дальнейшей европейской интеграции.
Правоцентристские партии в четырех крупнейших государствах ЕС – Франции, Германии, Италии и Испании - либо сохранили, либо улучшили свои позиции. Они сформируют крупнейшую парламентскую фракцию - Европейскую народную партию (ЕНП), у которой будет в Европарламенте 264 места. Правящие партии во Франции, Германии и Италии, возглавляемые соответственно президентом николя Саркози, канцлером Ангелой Меркель и премьером Сильвио Берлускони, существенно опередили своих основных соперников.
• Во Франции ЕНП получила дополнительно 13 мест и теперь насчитывает 29 депутатов, тогда как французские социалисты в Европарламенте потеряли 14 мест и теперь имеют там всего 14 евродепутатов.
• В Германии места в ЕНП получат 42 евродепутата от блока ХДС/ХСС, а у социалистов от СДПГ 23 места.
• Италия будет представлена в ЕНП 35 членами, и пока неясно, будут ли итальянские депутаты в социал-демократической фракции Европарламента.
• В Испании правящая Испанская социалистическая рабочая партия премьера Сапатеро набрала меньше голосов (39 процентов), чем Народная партия (42 процента). У нее будет 21 депутат по сравнению с 23 испанскими депутатами в ЕНП.
Результаты выборов в Германии служат хорошим предзнаменованием для А. Меркель, которая будет противостоять вице-канцлеру, социал-демократу Франку-Вальтеру Штайнмайеру на федеральных выборах в сентябре с.г. На выборах в Европарламент ее партия получила 31 процент голосов, а социал-демократы – 21 процент. Это наихудшие показатели СДПГ с 1945 г.
Глава Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозо назвал выборы в Европарламент «победой европейского проекта». Это поразительное заявление показывает, что лидеры Евросоюза плохо представляют себе общее настроение среди европейских электоратов. Можно отметить три наиболее заслуживающие внимания тенденции.
• Самая низкая явка на выборы в Европарламент с момента его создания.
• Победа партий, которые привержены противостоянию федералистскому статусу-кво и выступают за формирование нового парламентского объединения, ориентированного на Евросоюз, состоящий из национальных государств.
• Успех второстепенных и экстремистских партий.
1. Потеря интереса и разочарование
В целом, европейская общественность проявила полное отсутствие интереса к выборам в Европарламент. Явка постепенно снижается - с 62 процентов в 1979 г. до менее 43 процентов в 2009 г. Эта цифра не отражает реального положения из-за того, что в ряде стран, например, Бельгии, участие в выборах обязательно по закону. В Словакии явка была ниже 20 процентов. В других недавно вступивших в ЕС государствах, включая Чехию, Литву, Словению, Румынию и Польшу, явка была ниже 30 процентов.
Там же, где избиратели активно голосовали, повсеместно наблюдалось разочарование. Предвыборные опросы показали, что электорат мало интересуется проблемами Евросоюза, но даже там, где эти проблемы представлялись важными, избиратели стали более враждебно относиться к дальнейшей европейской интеграции. Например, на вопрос, что должно быть темой избирательной кампании, всего 10 процентов ответили: «Европейские ценности и идентичность», а 57 процентов респондентов были больше обеспокоены проблемой безработицы. Лишь 12 процентов респондентов интересовались «полномочиями и компетенцией европейских институтов», а 45 процентов опрошенных больше беспокоит отсутствие экономического роста. 59 процентов не верят, что Евросоюз решает их проблемы, а 61 процент не верит, что их голосование может что-либо изменить. Из респондентов в 25 странах-участницах Евросоюза более половины относятся к нему безразлично или негативно.
18 процентов респондентов заявили, что не будут голосовать, потому что возражают против создания европейской сверхдержавы. Много миллионов избирателей принципиально проголосовали против европейского проекта. Например, Партия независимости Великобритании, которая выступает за выход страны из Евросоюза, опередила правящую Лейбористскую партию. В итоге лейбористы набрали всего 16 процентов голосов избирателей и получили в Европарламенте 13 мест.
2. Новая консервативная парламентская фракция
Британская консервативная партия во главе с Дэвидом Камероном нанесла сокрушительное поражение правящей Лейбористской партии Гордона Брауна. Лейбористы продемонстрировали худшие результаты на выборах с 1918 г. Их опередили консерваторы и Партия независимости. Приверженность консерваторов идее проведения референдума по дискредитированному Лиссабонскому договору нашла отклик у британских избирателей, которые все более враждебно относятся к централизации власти в Брюсселе.
В июле 2006 г. Камерон взял на себя обязательство после выборов в Европарламент в 2009 г. сформировать новую парламентскую фракцию, которая будет ориентирована на свободные рынки и такую модель европейского управления, которая защищает национальный суверенитет. Ранее Консервативная партия была членом ЕНП/ЕД – фракции, поддерживающей федералистские принципы и идею наднационального Евросоюза. Теперь в коалиции с чешской Гражданской демократической платформой (9 мест в Европарламенте) и польской партией «Закон и справедливость» (15 мест) Консервативная партия будет искать новых партнеров для формирования фракции «европейские консерваторы».
3. Второстепенные партии и экстремисты укрепляют свои позиции
Избрание в Европарламент двух депутатов от Британской националистической партии (БНП) вызвало шок во всей Европе. Неофашистская БНП, устав которой ограничивает членство по этническому признаку, повсеместно считается экстремистской партией, выступающей против иммиграции в Соединенное Королевство. Венгерская партия «Йоббик» с собственным полувоенным крылом, которая является близким союзником БНП, также завоевала три места. Другие партии, квалифицируемые как «крайне правые», увеличили свое влияние в Австрии, Италии и Румынии. Это усилило спекуляции о создании в Европарламенте экстремистской фракции с доступом к более существенным парламентским финансам.
«Зеленые» партии увеличили общую численность своих евродепутатов с 43-х до 53-х, а число поданных за них голосов возросло с 5,5 до 7,1 процентов. Особенно следует отметить Францию, которая во фракции «Зеленые и Европейский свободный альянс» будет представлена 14 депутатами.
Евросоюзу следует прислушаться
Разочарование электората в европейском проекте было продемонстрировано низкой явкой на выборы в Европарламент 2009 г. и укреплением позиций партий, выступающих против дальнейшей европейской интеграции. Лиссабонский договор, задачей которого была значительная централизация власти в Брюсселе, был отвергнут на народном референдуме в Ирландии после того, как уже был отклонен во Франции и Голландии. Европейским лидерам следует сейчас обратить внимание на нынешний импульс в пользу Евросоюза национальных государств.
вторник, 9 июня 2009 г.
Каирская речь Обамы концентрировалась на общих интересах, но не сумела выявить общего врага
Сотрудники Фонда «Наследие» Л. Кертис и Дж. Филипс, комментируя речь президента Обамы в Каире 4 июня, считают, что это была попытка создать более глубокое взаимопонимание между американцами и мусульманами во всем мире. Однако благоприятное впечатление от этого выступления вряд ли продлится долго или существенно изменит отношение к Америке со стороны тех, кто противостоит политике Соединенных Штатов на Ближнем Востоке и в Южной Азии.
Многие мусульмане откликнулись на усилия президента США продемонстрировать уважение к ним и подчеркнуть общие ценности. Однако Обама упустил возможность четко идентифицировать общего врага - исламских экстремистов. Вместо этого он говорил о «неистовых экстремистах», уклонился от использования термина «исламистский» и обошел молчанием терроризм, который продолжает оставаться угрозой не только для американцев, но и для самих мусульман.
Новая политика в отношении мусульман
Президент Обама призвал начать отношения между США и мусульманами заново на основе «взаимного интереса и взаимного уважения». Он признал важный вклад, который внесли мусульмане в искусство, естественные науки, философию и медицину и пообещал бороться против негативных стереотипов в отношении мусульман. Он также подчеркнул необходимость большей толерантности и гарантий этнокультурных различий в странах с преобладающим мусульманским населением. Мусульмане не должны забывать о различиях между людьми. Он также правильно акцентировал важность прав женщин.
Президент также подчеркнул большое значение успеха мусульман в Америке, отметив, что Соединенные Штаты предоставляют равные возможности людям всех рас, вероисповеданий и религий. Однако ему следовало пойти дальше и особо отметить, что это возможно благодаря правовому государству и демократическим сдержкам в отношении власти.
Важно было и то, что он говорил об основополагающих принципах Соединенных Штатов. Это должно происходить в публичной дипломатии США значительно чаще. Это явно продуктивнее, чем пытаться продвигать американскую поп-культуру в качестве инструмента публичной дипломатии. Однако он мог бы более определенно высказаться в отношении исламского экстремизма и опасностей, которые он представляет для свободы личности и вероисповедания. Обама косвенно коснулся этой проблемы, выразив приверженность Соединенных Штатов демократическим ценностям, но должен был бы оказать большую моральную поддержку тем мусульманам в разных странах мира, которые сами борются с такими идеологиями.
Избегая употреблять слово «исламистский», Обама преуменьшает роль идеологических основ терроризма и угнетения. Он прав в том, что мы не должны ставить знак равенства между терроризмом и религией ислама, но Америке также следует быть готовой вступить в борьбу идей и твердо отстаивать свои позиции, когда исламистская идеология противоречит идеалам свободы личности и вероисповедания.
Ошибочные шаги в отношении арабо-израильского конфликта и других ближневосточных вызовов
Президент Обама поделился личным опытом жизни в стране с преобладающим мусульманским населением и попытался сравнить движение за гражданские права в США с борьбой палестинцев за независимое государство. Проблема с этим сравнением заключена в его контексте. Отличие от борьбы за гражданские права в Америке состоит в том, что на палестинских территориях и на всем Ближнем Востоке существуют крупные экстремистские и иногда даже насильственные движения, приверженные цели уничтожения Израиля. Создание независимого палестинского государства вряд ли приведет к устранению угрозы для Израиля. Такое государство фактически будет представлять для Израиля значительно более серьезную угрозу, если оно вернется к терроризму и станет союзником Ирана или других враждебных держав. Более того, президент США Обама даже не упомянул тот факт, что мусульмане, живущие в Израиле, имеют больше гражданских прав, чем мусульмане, живущие под репрессивным режимом «Хамаса».
Обама также сильно недооценил угрозу со стороны «Хамаса» для Израиля и для самих палестинцев. Он говорил о «Хамасе» в неопределенных выражениях, как будто это просто политическая партия, и не разоблачил ее революционной исламистской идеологии, которая отвергает не только мирные переговоры, но и само существование Израиля. Он также вторил аргументам арабов об «оккупации» и «унижении», не упомянув об арабских ударах по Израилю, которые неоднократно приводили к войнам, а также палестинский терроризм, который саботировал усилия по установлению мира. Арабы могли бы создать палестинское государство после 1948 г., но не сделали этого. Иордания оккупировала Западный берег р. Иордан, а Египет оккупировал сектор Газа.
Обама дал мусульманам надежду на скорый успех мирного урегулирования, что понижает требования к безопасности для Израиля и преуменьшает угрозу продолжающегося терроризма. Тем самым президент США создает условия для опасной ответной реакции в случае, если эти надежды не оправдаются.
Терроризм и отказ от признания существования Израиля – а не израильских поселений, – вот главные препятствия к достижению мира. В Израиле речь Обамы, скорее всего, воспримут как попытку умиротворения мусульман за счет Израиля. Там будет расти тревога, что Обама сознательно игнорирует потребности Израиля в сфере безопасности и преуменьшает угрозу терроризма.
Ирак и Иран
Обама также критиковал решение администрации Буша начать войну против Ирака и ни словом не обмолвился о том, что Саддам Хусейн в течение нескольких лет упорно отказывался реагировать на многосторонние дипломатические усилия и только глумился над 16 резолюциями Совета безопасности ООН. Если бы Соединенные Штаты не возглавили коалицию по выполнению этих резолюций, сегодня режим Саддама продолжал бы систематически подавлять и уничтожать иракцев, угрожать соседям и подрывать мир и безопасность на Ближнем Востоке.
Президент Обама также порвал с прошлой внешней политикой США, заняв очень мягкую линию в отношении угрозы со стороны ядерной программы Ирана и его мощной поддержки терроризма. Он повторил свое предложение взаимодействовать с Ираном без всяких условий и даже стал первым действующим президентом, признавшим, что Соединенные Штаты имели отношение к свержению режима Моссадыка в Иране в 1953 г. Тем самым он имплицитно подтвердил трактовку событий иранскими революционерами-исламистами. Это, возможно, и несколько повысит личную популярность Обамы, однако неясно, как это поможет американским национальным интересам в Иране или на Ближнем Востоке.
Попытки «Аль-Каеды» оттеснить Обаму
Попытка «Аль-Каеды» отодвинуть речь Обамы на второй план провалилась. В начале июня обнародовав поочередно записи выступлений аль-Завахири и якобы даже Осамы Бен Ладена, «Аль-Каида» попыталась выставить Обаму как врага мусульманского мира, который сеет ненависть в мусульманском сообществе, особенно в связи с политикой США в отношении Пакистана.
Эти видеозаписи говорят о том, что «Аль-Каеда» обеспокоена способностью Обамы апеллировать к мусульманскому сообществу и отчаянно ищет пути ослабить ее. «Аль-Каеда» концентрирует свои усилия на Пакистане, где на политику США часто возлагается ответственность за многочисленные теракты, осуществленные взрывниками-самоубийцами в последние два года в этой стране.
«Аль-Каеда» ошиблась, упомянув ситуацию в долине Сват, так как в последнее время пакистанская общественность сплотилась в результате боевых операций Пакистана по выдавливанию талибов из этого региона. Пакистанцы все чаще рассматривают Талибан как злонамеренного игрока, стремящегося к подрыву пакистанского государства и его демократических институтов.
Послания «Аль-Каеды», имевшие целью очернить речь Обамы, - это напоминание о вполне реальной угрозе со стороны общего нигилистического врага. В своих выступлениях в будущем Обама должен четко сформулировать, каким образом Соединенные Штаты и мусульмане могут сотрудничать для победы над этим врагом.
В конечном итоге, Обаме также придется обратиться к проблемам, связанным с исламистской идеологией, которая противоречит идеалам свободы личности и вероисповедания. Ему следует высказываться с большей ясностью и авторитетностью, а также разработать более широкую стратегию публичной дипломатии для борьбы с этой идеологией для того, чтобы противодействовать интеллектуальным основам и оправданию терроризма и угнетения, которые продолжают исходить от некоторых мусульманских стран.
Многие мусульмане откликнулись на усилия президента США продемонстрировать уважение к ним и подчеркнуть общие ценности. Однако Обама упустил возможность четко идентифицировать общего врага - исламских экстремистов. Вместо этого он говорил о «неистовых экстремистах», уклонился от использования термина «исламистский» и обошел молчанием терроризм, который продолжает оставаться угрозой не только для американцев, но и для самих мусульман.
Новая политика в отношении мусульман
Президент Обама призвал начать отношения между США и мусульманами заново на основе «взаимного интереса и взаимного уважения». Он признал важный вклад, который внесли мусульмане в искусство, естественные науки, философию и медицину и пообещал бороться против негативных стереотипов в отношении мусульман. Он также подчеркнул необходимость большей толерантности и гарантий этнокультурных различий в странах с преобладающим мусульманским населением. Мусульмане не должны забывать о различиях между людьми. Он также правильно акцентировал важность прав женщин.
Президент также подчеркнул большое значение успеха мусульман в Америке, отметив, что Соединенные Штаты предоставляют равные возможности людям всех рас, вероисповеданий и религий. Однако ему следовало пойти дальше и особо отметить, что это возможно благодаря правовому государству и демократическим сдержкам в отношении власти.
Важно было и то, что он говорил об основополагающих принципах Соединенных Штатов. Это должно происходить в публичной дипломатии США значительно чаще. Это явно продуктивнее, чем пытаться продвигать американскую поп-культуру в качестве инструмента публичной дипломатии. Однако он мог бы более определенно высказаться в отношении исламского экстремизма и опасностей, которые он представляет для свободы личности и вероисповедания. Обама косвенно коснулся этой проблемы, выразив приверженность Соединенных Штатов демократическим ценностям, но должен был бы оказать большую моральную поддержку тем мусульманам в разных странах мира, которые сами борются с такими идеологиями.
Избегая употреблять слово «исламистский», Обама преуменьшает роль идеологических основ терроризма и угнетения. Он прав в том, что мы не должны ставить знак равенства между терроризмом и религией ислама, но Америке также следует быть готовой вступить в борьбу идей и твердо отстаивать свои позиции, когда исламистская идеология противоречит идеалам свободы личности и вероисповедания.
Ошибочные шаги в отношении арабо-израильского конфликта и других ближневосточных вызовов
Президент Обама поделился личным опытом жизни в стране с преобладающим мусульманским населением и попытался сравнить движение за гражданские права в США с борьбой палестинцев за независимое государство. Проблема с этим сравнением заключена в его контексте. Отличие от борьбы за гражданские права в Америке состоит в том, что на палестинских территориях и на всем Ближнем Востоке существуют крупные экстремистские и иногда даже насильственные движения, приверженные цели уничтожения Израиля. Создание независимого палестинского государства вряд ли приведет к устранению угрозы для Израиля. Такое государство фактически будет представлять для Израиля значительно более серьезную угрозу, если оно вернется к терроризму и станет союзником Ирана или других враждебных держав. Более того, президент США Обама даже не упомянул тот факт, что мусульмане, живущие в Израиле, имеют больше гражданских прав, чем мусульмане, живущие под репрессивным режимом «Хамаса».
Обама также сильно недооценил угрозу со стороны «Хамаса» для Израиля и для самих палестинцев. Он говорил о «Хамасе» в неопределенных выражениях, как будто это просто политическая партия, и не разоблачил ее революционной исламистской идеологии, которая отвергает не только мирные переговоры, но и само существование Израиля. Он также вторил аргументам арабов об «оккупации» и «унижении», не упомянув об арабских ударах по Израилю, которые неоднократно приводили к войнам, а также палестинский терроризм, который саботировал усилия по установлению мира. Арабы могли бы создать палестинское государство после 1948 г., но не сделали этого. Иордания оккупировала Западный берег р. Иордан, а Египет оккупировал сектор Газа.
Обама дал мусульманам надежду на скорый успех мирного урегулирования, что понижает требования к безопасности для Израиля и преуменьшает угрозу продолжающегося терроризма. Тем самым президент США создает условия для опасной ответной реакции в случае, если эти надежды не оправдаются.
Терроризм и отказ от признания существования Израиля – а не израильских поселений, – вот главные препятствия к достижению мира. В Израиле речь Обамы, скорее всего, воспримут как попытку умиротворения мусульман за счет Израиля. Там будет расти тревога, что Обама сознательно игнорирует потребности Израиля в сфере безопасности и преуменьшает угрозу терроризма.
Ирак и Иран
Обама также критиковал решение администрации Буша начать войну против Ирака и ни словом не обмолвился о том, что Саддам Хусейн в течение нескольких лет упорно отказывался реагировать на многосторонние дипломатические усилия и только глумился над 16 резолюциями Совета безопасности ООН. Если бы Соединенные Штаты не возглавили коалицию по выполнению этих резолюций, сегодня режим Саддама продолжал бы систематически подавлять и уничтожать иракцев, угрожать соседям и подрывать мир и безопасность на Ближнем Востоке.
Президент Обама также порвал с прошлой внешней политикой США, заняв очень мягкую линию в отношении угрозы со стороны ядерной программы Ирана и его мощной поддержки терроризма. Он повторил свое предложение взаимодействовать с Ираном без всяких условий и даже стал первым действующим президентом, признавшим, что Соединенные Штаты имели отношение к свержению режима Моссадыка в Иране в 1953 г. Тем самым он имплицитно подтвердил трактовку событий иранскими революционерами-исламистами. Это, возможно, и несколько повысит личную популярность Обамы, однако неясно, как это поможет американским национальным интересам в Иране или на Ближнем Востоке.
Попытки «Аль-Каеды» оттеснить Обаму
Попытка «Аль-Каеды» отодвинуть речь Обамы на второй план провалилась. В начале июня обнародовав поочередно записи выступлений аль-Завахири и якобы даже Осамы Бен Ладена, «Аль-Каида» попыталась выставить Обаму как врага мусульманского мира, который сеет ненависть в мусульманском сообществе, особенно в связи с политикой США в отношении Пакистана.
Эти видеозаписи говорят о том, что «Аль-Каеда» обеспокоена способностью Обамы апеллировать к мусульманскому сообществу и отчаянно ищет пути ослабить ее. «Аль-Каеда» концентрирует свои усилия на Пакистане, где на политику США часто возлагается ответственность за многочисленные теракты, осуществленные взрывниками-самоубийцами в последние два года в этой стране.
«Аль-Каеда» ошиблась, упомянув ситуацию в долине Сват, так как в последнее время пакистанская общественность сплотилась в результате боевых операций Пакистана по выдавливанию талибов из этого региона. Пакистанцы все чаще рассматривают Талибан как злонамеренного игрока, стремящегося к подрыву пакистанского государства и его демократических институтов.
Послания «Аль-Каеды», имевшие целью очернить речь Обамы, - это напоминание о вполне реальной угрозе со стороны общего нигилистического врага. В своих выступлениях в будущем Обама должен четко сформулировать, каким образом Соединенные Штаты и мусульмане могут сотрудничать для победы над этим врагом.
В конечном итоге, Обаме также придется обратиться к проблемам, связанным с исламистской идеологией, которая противоречит идеалам свободы личности и вероисповедания. Ему следует высказываться с большей ясностью и авторитетностью, а также разработать более широкую стратегию публичной дипломатии для борьбы с этой идеологией для того, чтобы противодействовать интеллектуальным основам и оправданию терроризма и угнетения, которые продолжают исходить от некоторых мусульманских стран.
понедельник, 8 июня 2009 г.
Что было на неделе (1-7 июня)
Quo vadis, Россия?
Экономическая ситуация в России оказалась в фокусе очередного санкт-петербургского форума. Он со всей очевидностью показал, что в российском руководстве нет четкого представления о перспективах кризиса и выхода из него. Речь президента Дмитрия Медведева, которую многие с нетерпением ждали, вызвала определенное разочарование. Он тщательно избегал каких-либо четких оценок в отношении нынешней ситуации и будущего российской экономики, зато повторил те амбициозные идеи Кремля, которые родились еще до кризиса и, вроде бы, оказались на втором плане после серьезного падения российской экономики в последнее время.
Замыслы превращения Москвы в международный финансовый центр, а российского рубля - в мировую резервную валюту сейчас еще более далеки от воплощения, чем год назад. Однако Кремль продолжает настойчиво продвигать их во имя своих сверхдержавных интересов, делая вид, что обстановка не изменилась.
В отличие от первого вице-премьера Игоря Шувалова, который в своем выступлении в прошлом году вызвал подлинный фурор заявлениями о необходимости либерализации экономики, Медведев никак не обозначил идеологического позиционирования своей экономической политики. Однако подспудно этатистская тенденция в его выступлении преобладала.
Что еще показал петербургский форум, так это многоголосие, если не сказать какофонию, правительственных оценок в отношении состояния и перспектив российской экономики. Если такие высокопоставленные деятели правительства, как министр экономического развития Эльвира Набиуллина и помощник президента Аркадий Дворкович, выступают преимущественно с оптимистичными оценками, то министр финансов Алексей Кудрин, напротив, весьма скептически оценивает и нынешнее положение, и возможности безболезненного выхода из него.
Эти расхождения постоянно прорываются наружу, становясь темой широких публичных обсуждений. В ходе форума Кудрин раскритиковал Дворковича и Набиуллину за предположение о том, что государство может позволить себе снизить НДС уже в 2011 г., и предупредил, что могут пройти десятилетия, прежде чем в России наступит экономический рост, сравнимый с предыдущими годами.
Правительство, безусловно, озабочено растущими трудностями в стране и предпринимает для их разрешения рискованные шаги, создающие опасные прецеденты. Так, когда 400 безработных в маленьком городке Пикалево Ленинградской области заблокировали шоссе в знак протеста против задержек зарплаты, премьер Путин лично вылетел туда и под телекамеры наказал нерадивых менеджеров и распорядился урегулировать ситуацию. Этот популистский ход, возможно, и прибавил популярности Путину, но, безусловно, поощряет дальнейшие стихийные акции протеста, которые чреваты серьезным нарушением правопорядка. Достаточно сказать, что таких городков, как Пикалево, с одним градообразующим предприятием, в стране насчитывается не менее семисот. Судорожный жест Путина – это, по сути дела, демонстрация не только неэффективности юридической и судебной системы в России, но и глубокого неверия правительства в рыночные механизмы в экономике.
Тем временем отнюдь не для всех кризис имеет негативные последствия. Консолидирует свои позиции видный олигарх Геннадий Тимченко, известный своей близостью к Владимиру Путину. В результате многоступенчатой сделки он удвоил свою долю в крупной газовой компании НОВАТЭК и остался совладельцем одного из крупнейших в России газовых месторождений – Южнотамбейского. По оценкам экспертов, «стоимость этого актива непрозрачна». Кроме того, оставаясь во главе нефтяных и газовых трейдеров, Тимченко создает собственный промышленный холдинг. Он уже консолидировал почти 80 процентов акций «Стройтрансгаза», лидера на рынке строительства нефте- и газопроводов.
Новый передел собственности ожидается и в сфере российской электроэнергетики. Под предлогом неэффективности владельцев нынешних энергетических компаний Минэнерго ищет для них "более состоятельных инвесторов". Главный игрок на этом поле уже известен. Это государственная корпорация «Интер РАО ЕЭС», чей совет директоров возглавляет вице-премьер Игорь Сечин. Предполагается, что деньги на приобретение частных энергетических компаний также даст государство. Фактически речь идет о новом огосударствлении российской электроэнергетики и радикальном пересмотре результатов ее реформы, проведенной в начале десятилетия Анатолием Чубайсом.
Вступит ли Россия, наконец, в ВТО
В связи с санкт-петербургским форумом активизировались спекуляции на тему вступления России в ВТО. В рамках этого мероприятия министр экономического развития Эльвира Набиуллина сообщила, что у Москвы есть все шансы завершить переговоры по присоединению к ВТО до конца 2009 г. Состоявшиеся у российских переговорщиков контакты с Евросоюзом, вроде бы, позволили урегулировать некоторые проблемы, связанные с российскими экспортными пошлинами на лес и техническими барьерами во внешней торговле. А американский торговый представитель Рональд Кирк после переговоров с вице-премьером Игорем Шуваловым и Набиуллиной заявил, что США не будут мешать России получить членство в ВТО.
Действительно ли дела обстоят так оптимистично? Как представляется, все не так просто. В российском правительстве продолжают обсуждать проект концепции таможенной и тарифной политики, которая предполагает в качестве антикризисных мер жесткие протекционистские шаги, например, повышение ввозных пошлин на готовые товары вплоть до заградительного уровня и введение "технических" ограничений в торговле.
Как это может работать в конкретных условиях, показал новый виток обострения российско-белорусских отношений. На прошлой неделе Москва запретила ввоз белорусской молочной продукции под предлогом несоответствия белорусских товаров российским техническим требованиям. Эта нетарифная мера обойдется Белоруссии в 1 млрд. долларов. Так что в свете этого прецедента Европе есть о чем беспокоиться.
Не снята озабоченность западных партнеров в России и в отношении откровенно протекционистского характера такой меры, как ограничение доступа иностранных инвесторов в так называемые «стратегические отрасли», а таковых, как известно, российское законодательство насчитывает ни много, ни мало 42.
Скептически оценивает перспективы вступления России в ВТО уже в 2009 г. такой видный российский деятель, как глава государственной корпорации «Роснанотехнологии» Анатолий Чубайс: «Слова о том, что в текущем году нам удастся завершить переговоры, мы слышим уже с 2002 г». По мнению Чубайса, России целесообразно найти альтернативу ВТО, и она в последнее время вырисовывается в форме таможенного союза между Россией, Белоруссией и Казахстаном.
Разумеется, подобный таможенный союз не только не решит проблем доступа российских товаров на мировые рынки, но и, напротив, усугубит изоляцию России. Однако существование подобных настроений в российской элите свидетельствует как о глубоком разочаровании в эффективности ВТО, так и о серьезном укреплении протекционистских тенденций во внешнеэкономической политике России.
Экономическая ситуация в России оказалась в фокусе очередного санкт-петербургского форума. Он со всей очевидностью показал, что в российском руководстве нет четкого представления о перспективах кризиса и выхода из него. Речь президента Дмитрия Медведева, которую многие с нетерпением ждали, вызвала определенное разочарование. Он тщательно избегал каких-либо четких оценок в отношении нынешней ситуации и будущего российской экономики, зато повторил те амбициозные идеи Кремля, которые родились еще до кризиса и, вроде бы, оказались на втором плане после серьезного падения российской экономики в последнее время.
Замыслы превращения Москвы в международный финансовый центр, а российского рубля - в мировую резервную валюту сейчас еще более далеки от воплощения, чем год назад. Однако Кремль продолжает настойчиво продвигать их во имя своих сверхдержавных интересов, делая вид, что обстановка не изменилась.
В отличие от первого вице-премьера Игоря Шувалова, который в своем выступлении в прошлом году вызвал подлинный фурор заявлениями о необходимости либерализации экономики, Медведев никак не обозначил идеологического позиционирования своей экономической политики. Однако подспудно этатистская тенденция в его выступлении преобладала.
Что еще показал петербургский форум, так это многоголосие, если не сказать какофонию, правительственных оценок в отношении состояния и перспектив российской экономики. Если такие высокопоставленные деятели правительства, как министр экономического развития Эльвира Набиуллина и помощник президента Аркадий Дворкович, выступают преимущественно с оптимистичными оценками, то министр финансов Алексей Кудрин, напротив, весьма скептически оценивает и нынешнее положение, и возможности безболезненного выхода из него.
Эти расхождения постоянно прорываются наружу, становясь темой широких публичных обсуждений. В ходе форума Кудрин раскритиковал Дворковича и Набиуллину за предположение о том, что государство может позволить себе снизить НДС уже в 2011 г., и предупредил, что могут пройти десятилетия, прежде чем в России наступит экономический рост, сравнимый с предыдущими годами.
Правительство, безусловно, озабочено растущими трудностями в стране и предпринимает для их разрешения рискованные шаги, создающие опасные прецеденты. Так, когда 400 безработных в маленьком городке Пикалево Ленинградской области заблокировали шоссе в знак протеста против задержек зарплаты, премьер Путин лично вылетел туда и под телекамеры наказал нерадивых менеджеров и распорядился урегулировать ситуацию. Этот популистский ход, возможно, и прибавил популярности Путину, но, безусловно, поощряет дальнейшие стихийные акции протеста, которые чреваты серьезным нарушением правопорядка. Достаточно сказать, что таких городков, как Пикалево, с одним градообразующим предприятием, в стране насчитывается не менее семисот. Судорожный жест Путина – это, по сути дела, демонстрация не только неэффективности юридической и судебной системы в России, но и глубокого неверия правительства в рыночные механизмы в экономике.
Тем временем отнюдь не для всех кризис имеет негативные последствия. Консолидирует свои позиции видный олигарх Геннадий Тимченко, известный своей близостью к Владимиру Путину. В результате многоступенчатой сделки он удвоил свою долю в крупной газовой компании НОВАТЭК и остался совладельцем одного из крупнейших в России газовых месторождений – Южнотамбейского. По оценкам экспертов, «стоимость этого актива непрозрачна». Кроме того, оставаясь во главе нефтяных и газовых трейдеров, Тимченко создает собственный промышленный холдинг. Он уже консолидировал почти 80 процентов акций «Стройтрансгаза», лидера на рынке строительства нефте- и газопроводов.
Новый передел собственности ожидается и в сфере российской электроэнергетики. Под предлогом неэффективности владельцев нынешних энергетических компаний Минэнерго ищет для них "более состоятельных инвесторов". Главный игрок на этом поле уже известен. Это государственная корпорация «Интер РАО ЕЭС», чей совет директоров возглавляет вице-премьер Игорь Сечин. Предполагается, что деньги на приобретение частных энергетических компаний также даст государство. Фактически речь идет о новом огосударствлении российской электроэнергетики и радикальном пересмотре результатов ее реформы, проведенной в начале десятилетия Анатолием Чубайсом.
Вступит ли Россия, наконец, в ВТО
В связи с санкт-петербургским форумом активизировались спекуляции на тему вступления России в ВТО. В рамках этого мероприятия министр экономического развития Эльвира Набиуллина сообщила, что у Москвы есть все шансы завершить переговоры по присоединению к ВТО до конца 2009 г. Состоявшиеся у российских переговорщиков контакты с Евросоюзом, вроде бы, позволили урегулировать некоторые проблемы, связанные с российскими экспортными пошлинами на лес и техническими барьерами во внешней торговле. А американский торговый представитель Рональд Кирк после переговоров с вице-премьером Игорем Шуваловым и Набиуллиной заявил, что США не будут мешать России получить членство в ВТО.
Действительно ли дела обстоят так оптимистично? Как представляется, все не так просто. В российском правительстве продолжают обсуждать проект концепции таможенной и тарифной политики, которая предполагает в качестве антикризисных мер жесткие протекционистские шаги, например, повышение ввозных пошлин на готовые товары вплоть до заградительного уровня и введение "технических" ограничений в торговле.
Как это может работать в конкретных условиях, показал новый виток обострения российско-белорусских отношений. На прошлой неделе Москва запретила ввоз белорусской молочной продукции под предлогом несоответствия белорусских товаров российским техническим требованиям. Эта нетарифная мера обойдется Белоруссии в 1 млрд. долларов. Так что в свете этого прецедента Европе есть о чем беспокоиться.
Не снята озабоченность западных партнеров в России и в отношении откровенно протекционистского характера такой меры, как ограничение доступа иностранных инвесторов в так называемые «стратегические отрасли», а таковых, как известно, российское законодательство насчитывает ни много, ни мало 42.
Скептически оценивает перспективы вступления России в ВТО уже в 2009 г. такой видный российский деятель, как глава государственной корпорации «Роснанотехнологии» Анатолий Чубайс: «Слова о том, что в текущем году нам удастся завершить переговоры, мы слышим уже с 2002 г». По мнению Чубайса, России целесообразно найти альтернативу ВТО, и она в последнее время вырисовывается в форме таможенного союза между Россией, Белоруссией и Казахстаном.
Разумеется, подобный таможенный союз не только не решит проблем доступа российских товаров на мировые рынки, но и, напротив, усугубит изоляцию России. Однако существование подобных настроений в российской элите свидетельствует как о глубоком разочаровании в эффективности ВТО, так и о серьезном укреплении протекционистских тенденций во внешнеэкономической политике России.
среда, 3 июня 2009 г.
Подкрепить американское лидерство военной силой
Вице-президент Фонда «Наследие», директор Института международных исследований им. Дэвисов Фонда Ким Холмс считает, что выбор между понятиями, которые часто обозначаются как «жесткая» и «мягкая сила», на самом деле отсутствует, что бы ни говорили об этом многие политики и телекомментаторы. Военные ресурсы страны (ее «жесткая сила») и дипломатические инструменты, которые она использует для убеждения других, не прибегая к принуждению (ее «мягкая сила»), наиболее эффективно работают в тандеме.
Как правильно подметил еще президент Т. Рузвельт, государство должно «разговаривать мягко» при помощи дипломатии, держа в руках «большую палку». Не предполагается, что какая-либо страна будет обеспечивать свою безопасность и преследовать свои интересы исключительно посредством военной силы, но точно так же ни одна страна не может рассчитывать на то, что ее будут воспринимать всерьез в ходе переговоров с крупными ставками, не имея возможности угрожать использованием военной силы для подкрепления своих слов. Эти два подхода – не отдельные инструменты, а взаимно усиливающие механизмы.
Границы мягкой силы
Достаточно взглянуть на Европу, чтобы увидеть последствия того, что политики разделяют жесткую и мягкую силу. Европейцы, многие из которых уверены, что мир, установившийся на их континенте, - это модель для пост-суверенного миропорядка, убеждены, что анархию вестфальской системы национальных государств можно преодолеть путем применения одной лишь мягкой силы. По их мнению, преодоление укоренившихся противоречий между государствами и формирование их решений требует лишь переговоров и здравого понимания.
Сейчас многие либералы оказывают давление на правительство США с тем, чтобы оно разделило эту точку зрения. Однако тщетность этого подхода наблюдается повсеместно – от провала переговоров по сдерживанию Ирана и Северной Кореи от реализации их ядерных программ в последние пять лет – за этот период они успешно продвинулись в достижении своих целей – до вялой реакции на вторжение России на территорию Грузии.
Будь то государства типа Ирана и Северной Кореи, считающие, что ядерное оружие – ключ к выживанию их режимов, или такие нарушители прав человека, как Судан, Бирма и Зимбабве, или восходящие державы, например, Китай, который продолжает использовать свои вооруженные силы с целью акцентировать свое доминирование в Южно-китайском море, одной лишь дипломатии недостаточно, чтобы добиться перемен в направлении, благоприятном для интересов Соединенных Штатов.
Временами Америка и ее лидеры также отличались стратегической близорукостью. В 2006 г. администрация Буша активно оказывала давление на Северную Корею, но в начале 2007 г. ослабила свою позицию, и Северная Корея пришла к выводу, что теперь опять может нарушить свои обязательства. Спустя два года этот порочный дипломатический подход, продолженный администрацией Обамы даже после пуска Северной Кореей баллистической ракеты 5 апреля, заставил Пхеньян поверить в то, будто он может безнаказанно проводить новые ракетные испытания и осуществлять взрывы ядерных зарядов. И пока что именно это и делает.
Подкрепление пряника кнутом работает
В прошлом, когда Америка предпочитала играть дипломатическими мускулами при фоновой поддержке военной мощи, результаты были очевидны. В период «холодной войны» основополагающий документ политики США в отношении Советского Союза - директива Совета национальной безопасности NSC-68 - содержал вывод, что военная сила является «одним из важнейших ингредиентов» национальной мощи Америки. Эта сила давала Соединенным Штатам возможность не только сдерживать и при необходимости вести войну против СССР и его сателлитов, но также в ходе напряженных дипломатических противостояний типа Карибского кризиса подкреплять свои политические цели жесткой силой.
Это же самое правильное соотношение военной и дипломатической силы оказалось эффективным в процессе ослабления напряженности кризиса в Тайваньском проливе в 1995-1996 гг., когда президент Клинтон направил два авианосца для демонстрации твердых обязательств Соединенных Штатов в отношении тайваньской демократии. Аналогично, демонстрация американской военной силы дерзкому Саддаму Хусейну в 2003 г. убедила ливийского президента М. Каддафи отказаться от своего оружия массового уничтожения.
Рискованные действия Обамы по изменению баланса сил
Перед вступлением в должность президент Барак Обама затронул вопрос о важной взаимосвязи между жесткой и мягкой силой США, утверждая, что Америка должна «сочетать военную мощь с усиленной дипломатией», создавая и выковывая при этом более крепкие союзы во всем мире с тем, чтобы не нести бремя этих вызовов в одиночку. Заявления Обамы правильные, но его действия как президента практически никак не продемонстрировали реальную приверженность его администрации формированию такой политики, которая сочетает военную силу Америки с ее дипломатическим авторитетом.
Для того чтобы Америка была эффективным лидером и арбитром международного порядка, она должна быть готова вкладывать средства в вооруженные силы мирового уровня и тратить на оборону не менее 4 процентов своего ВВП. К сожалению, представленный Обамой оборонный бюджет на 2010-й финансовый год и позиция министра обороны Р. Гейтса в отношении изменения баланса сил ВС абсолютно оторваны от широкого круга стратегических приоритетов, на которые такая сверхдержава, как Соединенные Штаты, должна оказать влияние и которые должна обеспечивать.
Вместо стремления к обретению военной мощи с базовыми возможностями для конвенциональной и неконвенциональной сфер – включая всеобъемлющую глобальную ПРО – с целью сдерживания, противостояния и при необходимости преодоления угроз, министр обороны Гейтс утверждает, что «мы должны быть готовы именно к тем войнам, которые нам скорее всего предстоит вести». Он вторит позиции президента Обамы, утверждавшему, что США должны «реформировать» оборонный бюджет таким образом, «чтобы не платить за системы вооружений эпохи «холодной войны», которые мы не используем».
Однако конвенциональные возможности времен «холодной войны», которые, как считает нынешняя администрация, Америке вряд ли придется использовать, - это на самом деле те же самые платформы, которые обеспечивают Америке как превосходство в воздухе, так и при необходимости доступ к открытому морю для того, чтобы проецировать силу в глобальном масштабе и поддерживать длительное сдерживание, не говоря уже о свободной торговле.
Важность поддержания военной мощи
Последствия атрофии жесткой силы проявятся в прямом ослаблении дипломатического влияния США. Это уже имеет место в западной части Тихого океана, где ряд ключевых союзников США в АТР уже ставит под сомнение способность Америки противостоять возрастающим амбициям восходящего Китая. Недавно Австралия опубликовала «Белую книгу по обороне», в которой говорится о потенциальном упадке американского военного превосходства и его последствиях для безопасности Австралии и стабильности в АТР. Это отнюдь не обнадеживает.
Способность Соединенных Штатов успокаивать друзей, сдерживать конкурентов и оказывать давление на враждебные государства опирается не на приверженность наших политиков дипломатии, а на мощные вооруженные силы. Лишь сохраняя «большую палку», Соединенные Штаты смогут преуспеть в достижении своих дипломатических приоритетов, успокоить своих друзей и союзников и рассчитывать на их поддержку в будущем.
Как правильно подметил еще президент Т. Рузвельт, государство должно «разговаривать мягко» при помощи дипломатии, держа в руках «большую палку». Не предполагается, что какая-либо страна будет обеспечивать свою безопасность и преследовать свои интересы исключительно посредством военной силы, но точно так же ни одна страна не может рассчитывать на то, что ее будут воспринимать всерьез в ходе переговоров с крупными ставками, не имея возможности угрожать использованием военной силы для подкрепления своих слов. Эти два подхода – не отдельные инструменты, а взаимно усиливающие механизмы.
Границы мягкой силы
Достаточно взглянуть на Европу, чтобы увидеть последствия того, что политики разделяют жесткую и мягкую силу. Европейцы, многие из которых уверены, что мир, установившийся на их континенте, - это модель для пост-суверенного миропорядка, убеждены, что анархию вестфальской системы национальных государств можно преодолеть путем применения одной лишь мягкой силы. По их мнению, преодоление укоренившихся противоречий между государствами и формирование их решений требует лишь переговоров и здравого понимания.
Сейчас многие либералы оказывают давление на правительство США с тем, чтобы оно разделило эту точку зрения. Однако тщетность этого подхода наблюдается повсеместно – от провала переговоров по сдерживанию Ирана и Северной Кореи от реализации их ядерных программ в последние пять лет – за этот период они успешно продвинулись в достижении своих целей – до вялой реакции на вторжение России на территорию Грузии.
Будь то государства типа Ирана и Северной Кореи, считающие, что ядерное оружие – ключ к выживанию их режимов, или такие нарушители прав человека, как Судан, Бирма и Зимбабве, или восходящие державы, например, Китай, который продолжает использовать свои вооруженные силы с целью акцентировать свое доминирование в Южно-китайском море, одной лишь дипломатии недостаточно, чтобы добиться перемен в направлении, благоприятном для интересов Соединенных Штатов.
Временами Америка и ее лидеры также отличались стратегической близорукостью. В 2006 г. администрация Буша активно оказывала давление на Северную Корею, но в начале 2007 г. ослабила свою позицию, и Северная Корея пришла к выводу, что теперь опять может нарушить свои обязательства. Спустя два года этот порочный дипломатический подход, продолженный администрацией Обамы даже после пуска Северной Кореей баллистической ракеты 5 апреля, заставил Пхеньян поверить в то, будто он может безнаказанно проводить новые ракетные испытания и осуществлять взрывы ядерных зарядов. И пока что именно это и делает.
Подкрепление пряника кнутом работает
В прошлом, когда Америка предпочитала играть дипломатическими мускулами при фоновой поддержке военной мощи, результаты были очевидны. В период «холодной войны» основополагающий документ политики США в отношении Советского Союза - директива Совета национальной безопасности NSC-68 - содержал вывод, что военная сила является «одним из важнейших ингредиентов» национальной мощи Америки. Эта сила давала Соединенным Штатам возможность не только сдерживать и при необходимости вести войну против СССР и его сателлитов, но также в ходе напряженных дипломатических противостояний типа Карибского кризиса подкреплять свои политические цели жесткой силой.
Это же самое правильное соотношение военной и дипломатической силы оказалось эффективным в процессе ослабления напряженности кризиса в Тайваньском проливе в 1995-1996 гг., когда президент Клинтон направил два авианосца для демонстрации твердых обязательств Соединенных Штатов в отношении тайваньской демократии. Аналогично, демонстрация американской военной силы дерзкому Саддаму Хусейну в 2003 г. убедила ливийского президента М. Каддафи отказаться от своего оружия массового уничтожения.
Рискованные действия Обамы по изменению баланса сил
Перед вступлением в должность президент Барак Обама затронул вопрос о важной взаимосвязи между жесткой и мягкой силой США, утверждая, что Америка должна «сочетать военную мощь с усиленной дипломатией», создавая и выковывая при этом более крепкие союзы во всем мире с тем, чтобы не нести бремя этих вызовов в одиночку. Заявления Обамы правильные, но его действия как президента практически никак не продемонстрировали реальную приверженность его администрации формированию такой политики, которая сочетает военную силу Америки с ее дипломатическим авторитетом.
Для того чтобы Америка была эффективным лидером и арбитром международного порядка, она должна быть готова вкладывать средства в вооруженные силы мирового уровня и тратить на оборону не менее 4 процентов своего ВВП. К сожалению, представленный Обамой оборонный бюджет на 2010-й финансовый год и позиция министра обороны Р. Гейтса в отношении изменения баланса сил ВС абсолютно оторваны от широкого круга стратегических приоритетов, на которые такая сверхдержава, как Соединенные Штаты, должна оказать влияние и которые должна обеспечивать.
Вместо стремления к обретению военной мощи с базовыми возможностями для конвенциональной и неконвенциональной сфер – включая всеобъемлющую глобальную ПРО – с целью сдерживания, противостояния и при необходимости преодоления угроз, министр обороны Гейтс утверждает, что «мы должны быть готовы именно к тем войнам, которые нам скорее всего предстоит вести». Он вторит позиции президента Обамы, утверждавшему, что США должны «реформировать» оборонный бюджет таким образом, «чтобы не платить за системы вооружений эпохи «холодной войны», которые мы не используем».
Однако конвенциональные возможности времен «холодной войны», которые, как считает нынешняя администрация, Америке вряд ли придется использовать, - это на самом деле те же самые платформы, которые обеспечивают Америке как превосходство в воздухе, так и при необходимости доступ к открытому морю для того, чтобы проецировать силу в глобальном масштабе и поддерживать длительное сдерживание, не говоря уже о свободной торговле.
Важность поддержания военной мощи
Последствия атрофии жесткой силы проявятся в прямом ослаблении дипломатического влияния США. Это уже имеет место в западной части Тихого океана, где ряд ключевых союзников США в АТР уже ставит под сомнение способность Америки противостоять возрастающим амбициям восходящего Китая. Недавно Австралия опубликовала «Белую книгу по обороне», в которой говорится о потенциальном упадке американского военного превосходства и его последствиях для безопасности Австралии и стабильности в АТР. Это отнюдь не обнадеживает.
Способность Соединенных Штатов успокаивать друзей, сдерживать конкурентов и оказывать давление на враждебные государства опирается не на приверженность наших политиков дипломатии, а на мощные вооруженные силы. Лишь сохраняя «большую палку», Соединенные Штаты смогут преуспеть в достижении своих дипломатических приоритетов, успокоить своих друзей и союзников и рассчитывать на их поддержку в будущем.
Визит президента Обамы в ФРГ: необходимо отвергнуть мифологию о бомбардировке Дрездена
Проблемы фальсификации истории в ущерб национальным интересам волнуют не только российское руководство. Перед лицом массовых искажений исторических фактов левыми интеллектуалами по обе стороны Атлантики американские консерваторы тоже дают отпор вредным мифам - разумеется, совсем с иных позиций и иными методами, чем Кремль. Думается, что разоблачение фальсификаций истории должно опираться на мудрое изречение Солженицына: «Волкодав прав, а людоед – нет». Старший научный сотрудник Центра свободы им. М.Тэтчер Института международных исследований им. Дэвисов Фонда «Наследие» Т. Бромунд размышляет о том, какие последствия для интересов Америки может иметь поездка Обамы в Европу с посещением Дрездена.
5 июня президент Обама нанесет визит в немецкий город Дрезден. Этот визит вызовет острую полемику. Дрезден широко известен в связи с англо-американскими бомбардировками 13 февраля 1945 г. Они привели к массовой гибели людей, но в этом не было ничего беспрецедентного и необычного в период второй мировой войны. Мифы вокруг этих авианалетов возникли благодаря нацистам, а послевоенная советская пропаганда их автивно распространяла.
В этом контексте решение Обамы посетить Дрезден является опрометчивым. В ходе визита ему следует категорически отвергнуть любое отождествление западных союзников и нацистов. Обама должен уклониться от признания обоснованности измышлений нацистских и советских пропагандистов о бомбардировках Дрездена. Он должен решительно выступить в защиту англо-американской воздушной войны, которая выполнила свое назначение и привела к освобождению Западной Европы от нацистов в 1945 г., а также, в конечном итоге, и Восточной Европы от Советского Союза в 1989 г.
История вопроса
13 февраля 1945 г. 1100 британских и американских бомбардировщиков сбросили на Дрезден мощные фугасные и зажигательные бомбы. Они вызвали огненный смерч, уничтоживший центр города. Точное число погибших никогда не будет известно, но тогда нацистские власти неофициально оценили их количество в 25 тыс. человек. По данным и британского историка Ф. Тейлора, потери составили 25-40 тыс. человек. В 2008 г. авторитетная комиссия немецких историков назвала цифру вероятных потерь примерно в 18 тыс. человек, но определенно не выше 25 тыс.
Налет на Дрезден не был чем-то необычным. В июле 1943 г. британский авианалет на Гамбург вызвал аналогичный огненный смерч, уничтоживший 56 процентов городских строений и 40 тыс. жителей. Оба налета были частью англо-американской кампании стратегических бомбардировок, начатой после встречи американского президента Ф. Рузвельта и британского премьера У. Черчилля в Касабланке в январе 1943 г. Она осуществлялась после немецких бомбардировок Варшавы в сентябре 1939 г. и Роттердама в мае 1940 г., нацистских авианалетов на Лондон летом и осенью 1940 г., уничтожения Белграда немецкими самолетами в 1940 г. и британских бомбежек Германии, которые начались в мае 1940 г. и усилились в 1942 г.
Бомбардировка Дрездена была проведена по просьбе Советского Союза, которому требовалось, чтобы городской железнодорожный узел был разрушен для предотвращения концентрации немецких войск против наступающих сил СССР. В Дрездене также находилось свыше 100 заводов, работавших на войну. По оценке Тейлора, «Дрезден был в числе ведущих военно-промышленных центров Третьего Рейха». Конечно, Дрезден был широко известен и как культурный центр, но одновременно он имел большое военное значение, что бы ни утверждали распространители мифов на более позднем этапе.
Мифы вокруг Дрездена
Нацистский режим, отчаявшись остановить англо-американское наступление, пытался парировать его организацией пропагандистской кампании против западных союзников. После налета на Дрезден министр пропаганды Й. Геббельс решил сгустить краски. Он инициировал утечку в прессу фальсифицированных документов, в которых приводились увеличенные на порядок данные о потерях: 25 тыс. превратились в 250 тыс. Он также играл на репутации Дрездена, утверждая, что это город исключительно культурных ценностей и сокровищ искусства, а не военно-промышленный центр.
Широкая общественность поверила в ложь Геббельса. «Степень широкомасштабных и долговременных отголосков международного возмущения, которое последовало за бомбежками Дрездена, представляет собой, по крайней мере, частично, последний мрачный шедевр Геббельса», - заключает Тейлор.
После войны Дрезден был частью советской зоны оккупации, а позже входил в состав ГДР. Советские власти и руководство ГДР использовали нацистский миф о Дрездене в своей пропагандистской кампании эпохи «холодной войны» против США, Великобритании и ФРГ. В 1953 г. участникам массовых митингов протеста в ГДР объясняли, что бывший командующий союзными силами Д. Эйзенхауэр – к тому времени уже президент США - несет личную ответственность за бомбардировки «англо-американских воздушных гангстеров» (термин, придуманный Геббельсом). В 1954 г. потери от бомбардировок были официально объявлены коммунистическим режимом в количестве «сотен тысяч».
Эта инспирированная нацистами ложь получила широкое распространение. Ее повторил Курт Воннегут в своем романе «Бойня №5» (1969 г.), который опирался на «Разрушение Дрездена» Д. Ирвинга (1963 г.). На суде о клевете 2000 г. в Великобритании судья охарактеризовал Ирвинга как «человека, яростно отрицавшего холокост», который «по собственным идеологическим соображениям упорно и настойчиво искажал исторические факты и манипулировал ими ». Трактовка Ирвингом бомбардировок Дрездена положила начало идеологическому наступлению на военную этику западных союзников.
Успехи воздушной войны
Авианалеты на Дрезден были частью широкой англо-американской кампании стратегических бомбардировок. Эта кампания решила пять жизненно важных задач, имевших ключевое значение для победы над нацистской Германией.
Во-первых, она показала, что у Великобритании с 1940 по 1942 гг. было достаточно воли для сопротивления. Это было крайне необходимо для ее отношений с США, а после июня 1941 г. - и с Советским Союзом.
Во-вторых, как утверждает видный историк Р. Иванс, «бомбардировки Дрездена сделали намного больше, чем поражение нацистов под Сталинградом и в Северной Африке, для распространения среди немецкого населения разочарования в нацистской партии».
В-третьих, воздушная война нанесла колоссальный ущерб германскому военному производству. В январе 1945 г. немцы подсчитали, что бомбардировки привели к сокращению их производства танков на 25 процентов.
В-четвертых, эти бомбардировки заставили Германию израсходовать значительные ресурсы на создание системы ПВО. Эти ресурсы могли пойти на боевые действия против западных и советских войск. Это также заставило Гитлера сконцентрироваться на разработке ракет «Фау-1» и «Фау-2». Обе представляли собой замечательное технологическое достижение, но с военной точки зрения были бесполезны. Тем не менее на них уходили без того скудные ресурсы рейха.
И последнее. Воздушная война отвлекла германские ВВС с восточного фронта, тем самым содействуя наступлению Советской армии, и в конечном итоге способствовала их разгрому на западном фронте. Без подавляющего преимущества в воздухе высадка союзных войск в Нормандии была бы невозможна. Именно благодаря этой операции Западная Европа освободилась от нацистов. Была создана база свободы, приведшая к падению в 1989 г. коммунистических режимов в Восточной Европе.
Символичность Дрездена и визита Обамы
Для многих критиков бомбардировка Дрездена стали символизировать зло всей англо-американской воздушной войны против нацистской Германии. Для них бомбардировка Дрездена была лишь наиболее вопиющим примером в этой военной кампании и является военным преступлением.
Таким образом, миф о Дрездене – это своеобразное сосредоточие усилий по нравственному отождествлению западных союзников с нацистской Германией. А если взглянуть шире, - то и попыток дискредитировать и криминализировать американскую и британскую внешнюю политику в тех случаях – как это было в 2003 г. в отношении войны в Ираке, – когда она избирает направление, которое не нравится критикам.
Такие усилия начались с коммунистической пропаганды после 1945 г. Пока длилась «холодная война», они не имели успеха, но с крахом Советского Союза и воссоединением Германии их популярность стала расти. К 2002 г. после публикации книги Йорга Фридриха «Пожар», в которой он коварно приравнивает бомбовую войну против Германии к холокосту, эта кампания достигла уровня бестселлера.
Символичность Дрездена, даже если это слабо подтверждается историческими фактами, - это уже реальность: она помещена в мифологию за мнимые военные преступления, совершенные американцами и британцами в их войне против нацистов, и, как подразумевается, за их предполагаемые преступления после 1945 г. Выбрав Дрезден из всех городов ФРГ, президент Обама будет постоянно ощущать этот миф как политический фон. Жаль, что ему не отсоветовали ехать туда.
Решение президента США посетить этот город вызывает опасение и тем, что он может воспользоваться этой возможностью, чтобы извиниться за бомбардировки. В связи с тем, что эти бомбовые удары стали символизировать предполагаемое зло всей воздушной войны, извинения за Дрезден могут иметь очень широкие последствия в отношении этики второй мировой войны в целом.
Особенно неудачно, что Обама в один день посетит Дрезден и концлагерь в Бухенвальде. Тот факт, что и Бухенвальд, и Дрезден считаются достойными президентского визита, может быть воспринят как моральное равенство между ними. Именно этого и пытались добиться ревизионисты.
Что должен сделать Обама
Президент США не должен стать заложником мифов о Дрездене, инспирированных нацистами и коммунистами, например, о числе людей, погибших под бомбежками, или значимости военного производства в этом городе. Он также не должен верить любым попыткам поставить знак равенства между западными союзниками и нацистами или бомбовой войной и холокостом. Обама обязан выступить с ясным заявлением, что бомбардировка Дрездена была частью широкомасштабной англо-американской воздушной войны против нацистского режима и была жизненно необходима для поражения нацистов и победы Запада в 1945 г.
Наконец, он должен пойти еще дальше, сказав, что уроки второй мировой войны не в том, чтобы никогда больше не было войны, и не в том, что пацифизм – это нравственный выбор. Уроки войны в том, что зло – это реальность, что политика умиротворения – это не добродетель, и что никакая война – даже с такой целью, как поражение нацистской Германии, - не может быть выиграна без трудного, но необходимого выбора.
5 июня президент Обама нанесет визит в немецкий город Дрезден. Этот визит вызовет острую полемику. Дрезден широко известен в связи с англо-американскими бомбардировками 13 февраля 1945 г. Они привели к массовой гибели людей, но в этом не было ничего беспрецедентного и необычного в период второй мировой войны. Мифы вокруг этих авианалетов возникли благодаря нацистам, а послевоенная советская пропаганда их автивно распространяла.
В этом контексте решение Обамы посетить Дрезден является опрометчивым. В ходе визита ему следует категорически отвергнуть любое отождествление западных союзников и нацистов. Обама должен уклониться от признания обоснованности измышлений нацистских и советских пропагандистов о бомбардировках Дрездена. Он должен решительно выступить в защиту англо-американской воздушной войны, которая выполнила свое назначение и привела к освобождению Западной Европы от нацистов в 1945 г., а также, в конечном итоге, и Восточной Европы от Советского Союза в 1989 г.
История вопроса
13 февраля 1945 г. 1100 британских и американских бомбардировщиков сбросили на Дрезден мощные фугасные и зажигательные бомбы. Они вызвали огненный смерч, уничтоживший центр города. Точное число погибших никогда не будет известно, но тогда нацистские власти неофициально оценили их количество в 25 тыс. человек. По данным и британского историка Ф. Тейлора, потери составили 25-40 тыс. человек. В 2008 г. авторитетная комиссия немецких историков назвала цифру вероятных потерь примерно в 18 тыс. человек, но определенно не выше 25 тыс.
Налет на Дрезден не был чем-то необычным. В июле 1943 г. британский авианалет на Гамбург вызвал аналогичный огненный смерч, уничтоживший 56 процентов городских строений и 40 тыс. жителей. Оба налета были частью англо-американской кампании стратегических бомбардировок, начатой после встречи американского президента Ф. Рузвельта и британского премьера У. Черчилля в Касабланке в январе 1943 г. Она осуществлялась после немецких бомбардировок Варшавы в сентябре 1939 г. и Роттердама в мае 1940 г., нацистских авианалетов на Лондон летом и осенью 1940 г., уничтожения Белграда немецкими самолетами в 1940 г. и британских бомбежек Германии, которые начались в мае 1940 г. и усилились в 1942 г.
Бомбардировка Дрездена была проведена по просьбе Советского Союза, которому требовалось, чтобы городской железнодорожный узел был разрушен для предотвращения концентрации немецких войск против наступающих сил СССР. В Дрездене также находилось свыше 100 заводов, работавших на войну. По оценке Тейлора, «Дрезден был в числе ведущих военно-промышленных центров Третьего Рейха». Конечно, Дрезден был широко известен и как культурный центр, но одновременно он имел большое военное значение, что бы ни утверждали распространители мифов на более позднем этапе.
Мифы вокруг Дрездена
Нацистский режим, отчаявшись остановить англо-американское наступление, пытался парировать его организацией пропагандистской кампании против западных союзников. После налета на Дрезден министр пропаганды Й. Геббельс решил сгустить краски. Он инициировал утечку в прессу фальсифицированных документов, в которых приводились увеличенные на порядок данные о потерях: 25 тыс. превратились в 250 тыс. Он также играл на репутации Дрездена, утверждая, что это город исключительно культурных ценностей и сокровищ искусства, а не военно-промышленный центр.
Широкая общественность поверила в ложь Геббельса. «Степень широкомасштабных и долговременных отголосков международного возмущения, которое последовало за бомбежками Дрездена, представляет собой, по крайней мере, частично, последний мрачный шедевр Геббельса», - заключает Тейлор.
После войны Дрезден был частью советской зоны оккупации, а позже входил в состав ГДР. Советские власти и руководство ГДР использовали нацистский миф о Дрездене в своей пропагандистской кампании эпохи «холодной войны» против США, Великобритании и ФРГ. В 1953 г. участникам массовых митингов протеста в ГДР объясняли, что бывший командующий союзными силами Д. Эйзенхауэр – к тому времени уже президент США - несет личную ответственность за бомбардировки «англо-американских воздушных гангстеров» (термин, придуманный Геббельсом). В 1954 г. потери от бомбардировок были официально объявлены коммунистическим режимом в количестве «сотен тысяч».
Эта инспирированная нацистами ложь получила широкое распространение. Ее повторил Курт Воннегут в своем романе «Бойня №5» (1969 г.), который опирался на «Разрушение Дрездена» Д. Ирвинга (1963 г.). На суде о клевете 2000 г. в Великобритании судья охарактеризовал Ирвинга как «человека, яростно отрицавшего холокост», который «по собственным идеологическим соображениям упорно и настойчиво искажал исторические факты и манипулировал ими ». Трактовка Ирвингом бомбардировок Дрездена положила начало идеологическому наступлению на военную этику западных союзников.
Успехи воздушной войны
Авианалеты на Дрезден были частью широкой англо-американской кампании стратегических бомбардировок. Эта кампания решила пять жизненно важных задач, имевших ключевое значение для победы над нацистской Германией.
Во-первых, она показала, что у Великобритании с 1940 по 1942 гг. было достаточно воли для сопротивления. Это было крайне необходимо для ее отношений с США, а после июня 1941 г. - и с Советским Союзом.
Во-вторых, как утверждает видный историк Р. Иванс, «бомбардировки Дрездена сделали намного больше, чем поражение нацистов под Сталинградом и в Северной Африке, для распространения среди немецкого населения разочарования в нацистской партии».
В-третьих, воздушная война нанесла колоссальный ущерб германскому военному производству. В январе 1945 г. немцы подсчитали, что бомбардировки привели к сокращению их производства танков на 25 процентов.
В-четвертых, эти бомбардировки заставили Германию израсходовать значительные ресурсы на создание системы ПВО. Эти ресурсы могли пойти на боевые действия против западных и советских войск. Это также заставило Гитлера сконцентрироваться на разработке ракет «Фау-1» и «Фау-2». Обе представляли собой замечательное технологическое достижение, но с военной точки зрения были бесполезны. Тем не менее на них уходили без того скудные ресурсы рейха.
И последнее. Воздушная война отвлекла германские ВВС с восточного фронта, тем самым содействуя наступлению Советской армии, и в конечном итоге способствовала их разгрому на западном фронте. Без подавляющего преимущества в воздухе высадка союзных войск в Нормандии была бы невозможна. Именно благодаря этой операции Западная Европа освободилась от нацистов. Была создана база свободы, приведшая к падению в 1989 г. коммунистических режимов в Восточной Европе.
Символичность Дрездена и визита Обамы
Для многих критиков бомбардировка Дрездена стали символизировать зло всей англо-американской воздушной войны против нацистской Германии. Для них бомбардировка Дрездена была лишь наиболее вопиющим примером в этой военной кампании и является военным преступлением.
Таким образом, миф о Дрездене – это своеобразное сосредоточие усилий по нравственному отождествлению западных союзников с нацистской Германией. А если взглянуть шире, - то и попыток дискредитировать и криминализировать американскую и британскую внешнюю политику в тех случаях – как это было в 2003 г. в отношении войны в Ираке, – когда она избирает направление, которое не нравится критикам.
Такие усилия начались с коммунистической пропаганды после 1945 г. Пока длилась «холодная война», они не имели успеха, но с крахом Советского Союза и воссоединением Германии их популярность стала расти. К 2002 г. после публикации книги Йорга Фридриха «Пожар», в которой он коварно приравнивает бомбовую войну против Германии к холокосту, эта кампания достигла уровня бестселлера.
Символичность Дрездена, даже если это слабо подтверждается историческими фактами, - это уже реальность: она помещена в мифологию за мнимые военные преступления, совершенные американцами и британцами в их войне против нацистов, и, как подразумевается, за их предполагаемые преступления после 1945 г. Выбрав Дрезден из всех городов ФРГ, президент Обама будет постоянно ощущать этот миф как политический фон. Жаль, что ему не отсоветовали ехать туда.
Решение президента США посетить этот город вызывает опасение и тем, что он может воспользоваться этой возможностью, чтобы извиниться за бомбардировки. В связи с тем, что эти бомбовые удары стали символизировать предполагаемое зло всей воздушной войны, извинения за Дрезден могут иметь очень широкие последствия в отношении этики второй мировой войны в целом.
Особенно неудачно, что Обама в один день посетит Дрезден и концлагерь в Бухенвальде. Тот факт, что и Бухенвальд, и Дрезден считаются достойными президентского визита, может быть воспринят как моральное равенство между ними. Именно этого и пытались добиться ревизионисты.
Что должен сделать Обама
Президент США не должен стать заложником мифов о Дрездене, инспирированных нацистами и коммунистами, например, о числе людей, погибших под бомбежками, или значимости военного производства в этом городе. Он также не должен верить любым попыткам поставить знак равенства между западными союзниками и нацистами или бомбовой войной и холокостом. Обама обязан выступить с ясным заявлением, что бомбардировка Дрездена была частью широкомасштабной англо-американской воздушной войны против нацистского режима и была жизненно необходима для поражения нацистов и победы Запада в 1945 г.
Наконец, он должен пойти еще дальше, сказав, что уроки второй мировой войны не в том, чтобы никогда больше не было войны, и не в том, что пацифизм – это нравственный выбор. Уроки войны в том, что зло – это реальность, что политика умиротворения – это не добродетель, и что никакая война – даже с такой целью, как поражение нацистской Германии, - не может быть выиграна без трудного, но необходимого выбора.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)