Государственное регулирование набирает обороты
На прошлой неделе вновь проявилась тенденция к усилению государственного контроля над экономикой. Президент Дмитрий Медведев провел специальное совещание по проблемам малого и среднего предпринимательства, которое вновь показало стремление властей активно регулировать все сферы экономической жизни.
На словах руководители всех уровней выступают за поддержку частной инициативы, против бюрократического произвола. Медведев даже утверждал, что форсированное развитие малого и среднего бизнеса - это основное антикризисное средство. Однако несмотря на все эти заклинания со стороны власть предержащих, ситуация практически не меняется. Это вынужден был признать и сам президент. По его словам, на местах нормы федеральных законов «изменяются и извращаются».
Совещание под эгидой президента также продемонстрировало, что разросшаяся российская бюрократия вполне безнаказанно осуществляет не санкционированные или ограниченные законом проверки, занимается вымогательством, устанавливает произвольные правила и нормативы. Дело доходит до абсурда. В одном из продовольственных магазинов проверяющие, обнаружив плесень на специфическом французском сыре, тут же изъяли всю партию как бракованную.
Власти не понимают или не хотят понимать элементарного факта с точки зрения экономической свободы: пока будет существовать немеренное количество государственных регулирующих норм, правил и ограничений, бюрократия будет этим пользоваться и успешно обходить декоративные законы, призванные ограничить ее полномочия, но не предусматривающие конкретных механизмов для этого.
На прошлой неделе Медведев выступил еще с одной инициативой – поручил прокуратуре и Контрольному управлению своей администрации заняться проверкой госкорпораций. Безусловно, с точки зрения рыночной экономики статус и функции этих экономических структур весьма сомнительны. Концентрируя в своих руках колоссальные активы и полномочия, они распоряжаются ими абсолютно нетранспарентно, а их деятельность скрыта от публичного контроля. Они также, безусловно, наносят вред свободной конкуренции, ограничивают возможности развития малого и среднего бизнеса.
Секрет благополучия таких крупнейших госкорпораций, как «Внешэкономбанк», «Роснанотех», «Ростехнологии», «Росатом» и других, заключен в тесных связях их руководителей с Кремлем. Они пользуются политическим покровительством на высшем уровне, получают значительные экономические привилегии.
Что же скрывается за медведевской инициативой о проверке госкорпораций? Вполне возможно, что речь идет о подготовке нового раунда перераспределения собственности в России. Проверка может привести к изменению статуса отдельных корпораций, кадровым переменам в их верхушке. Очевидно, однако, что эта инициатива не изменит сложившуюся систему сращивания власти и экономических структур наподобие южнокорейских чеболей. А, следовательно, государственное вмешательство в экономику будет сохраняться и, возможно, даже возрастать, как и доля государства в валовом внутреннем продукте.
Динамика внешнеторгового оборота России фактически подтверждает, что энергетическая ориентация российской экономики по-прежнему сохраняется. Благодаря растущим ценам на энергоносители, падение темпов экспорта несколько замедлилось, а падение импорта из-за обесценивания рубля несколько ускорилось. В этой связи возросло положительное сальдо внешней торговли. Эта ситуация укрепляет позиции государственных энергетических корпораций, чьи доходы за счет экспорта нефти и газа растут, и ослабляет другие сектора экономики, где частные предприятия не могут похвастаться успехами на ужавшихся внешних рынках.
понедельник, 10 августа 2009 г.
вторник, 4 августа 2009 г.
Приоритеты для нового генерального секретаря НАТО
1 августа вступил в должность новый генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен. Старший эксперт по европейским проблемам Центра свободы им. М. Тэтчер Фонда «Наследие» С. Макнамара сформулировала некоторые рекомендации относительно приоритетов деятельности нового руководителя альянса. Она напоминает, что решение о назначении Расмуссена, принятое на саммите НАТО в апреле с.г. в Страсбурге-Келе, не было бесспорным из-за сильной оппозиции Турции. Однако важно то, что он вступает в должность с ясным видением перспектив альянса.
Расмуссен стоит перед лицом многочисленных проблем. Самая неотложная из них – это обеспечить поддержку миссии НАТО в Афганистане в переломный момент для дислоцированных там Международных сил содействия безопасности. Ключевыми проблемами по-прежнему остаются также переговоры по выработке новой стратегии, отношения между НАТО и Евросоюзом и дальнейшее расширение альянса. Расмуссен должен посвятить себя делу оздоровления НАТО и восстановления чувства единства внутри альянса.
Афганистан
В ходе своего прощального турне бывший генеральный секретарь НАТО Йап де Хооп Схеффер послал европейским союзникам НАТО ясный сигнал о том, что они должны принять на себя более значительную часть бремени миссии в Афганистане. Он также стремился донести мысль о том, что миссия в Афганистане - это вопрос необходимости, а не выбора. Эта идея задала тон главной проблеме альянса – получению поддержки всех членов НАТО в отношении новой всеобъемлющей стратегии наращивания военной мощи в Афганистане.
Хотя НАТО – это межправительственная организация, и генеральный секретарь не вправе потребовать от стран-участниц развернуть больше боевых сил или отменить введенные на национальном уровне оперативные ограничения, он может публично аргументировать необходимость миссии в Афганистане и четко характеризовать существующие угрозы. Неравномерное распределение бремени и рисков угрожают не только оперативному успеху в Афганистане, но и жизнеспособности альянса в целом.
Расмуссен в состоянии выступать с авторитетными заявлениями по Афганистану. Еще в качестве премьер-министра Дании он противостоял широкой внутриполитической оппозиции направлению боевых сил в Ирак и Афганистан. Дания выделила в состав Международных сил содействия безопасности 700 военнослужащих, которые несут службу без национальных ограничений, лимитирующих их географическое или оперативное развертывание. В ходе боевых действий в Афганистане Дания потеряла 24 военнослужащих, что в пересчете на душу населения демонстрирует глубокую приверженность этой маленькой страны своим обязательствам – в сравнении с более крупными странами, например, Францией и Германией.
Задача Расмуссена также должна состоять в выстраивании консенсуса вокруг всеобъемлющей стратегии в отношении Афганистана и убеждении всех членов альянса предоставить необходимые для успеха ресурсы. В последние шесть лет НАТО неоднократно пересматривала старые и принимала новые планы, но так и не реализовала их путем предоставления необходимых ресурсов в финансовой, военной сфере или в области безопасности. Повсеместно в Афганистане требуются дополнительные боевые силы, инструкторы, полицейские наставники, восстановительные подразделения и другие вспомогательные силы, а также средства авиапереброски и экономическая помощь.
Расширение НАТО
Расмуссен также должен выстроить консенсус вокруг «политики открытых дверей» НАТО. Расширение НАТО стало успехом как для самого альянса, так и для присоединившихся государств. Закрыть дверь в НАТО для желающих вступить в этот союз означает предать ее основополагающие принципы и ликвидировать важный элемент более широкого процесса евроатлантической интеграции.
Расширение альянса на восток остается особенно спорной проблемой внутри НАТО. Франция и Германия твердо противостоят расширению, страны Балтии и восточноевропейские государства поддерживают его, а Соединенные Штаты занимают выжидательную позицию. Такой раскол опасен для альянса и посылает его потенциальным членам противоречивый сигнал. Несомненно, имеет место и российское влияние, преследующее цель наложить вето на дальнейшее расширение НАТО.
Отказ предоставить Украине и Грузии «План действий по подготовке к членству в НАТО» на саммите в Бухаресте показал, что Москва способна оказывать влияние внутри НАТО, используя франко-германскую оппозицию ее расширению. Дальнейшее замораживание решения по «Плану действий» для Украины и Грузии не поможет зарубцевать трещины в отношении расширения внутри НАТО, а лишь вдохновит Россию считать, что она имеет право вето на дальнейшее расширение блока.
Поскольку НАТО является одновременно оборонительной и политической организацией, ее «политика открытых дверей» символизирует приверженность альянса целостной, свободной и мирной Европе. Важно, чтобы Расмуссен незамедлительно направил России сигнал, что НАТО не поддастся запугиванию и, добиваясь улучшения своих отношений с Россией, не позволит использовать расширение как предмет торга с Москвой.
Отношения между НАТО и Евросоюзом
Опыт работы Расмуссена в самом сердце Евросоюза дает ему преимущества «инсайдера» в осуществлении оптимальной перестройки отношений между НАТО и ЕС. Реинтеграция Франции в структуры военного командования НАТО в сочетании с предрасположенностью администрации Обамы к глубоко интегрированному Евросоюзу угрожает передачей верховенства НАТО в архитектуре безопасности Европы Евросоюзу.
Если НАТО утратит верховенство в делах европейской безопасности, то рухнут и договоренности по безопасности и неделимость американо-европейской безопасности. Создание второго оборонительного альянса в Европе с собственным оперативным штабом, оборонной стратегией и военным персоналом неизбежно будет происходить за счет НАТО. Поэтому, добиваясь, чтобы европейские партнеры несли более значительное бремя в деле обеспечения глобальной безопасности, Расмуссен должен подчеркнуть верховенство НАТО и установить рабочие отношения с Евросоюзом, которые обеспечат лучшую взаимодополняемость, например, в Афганистане.
Следует пересмотреть партнерство между НАТО и ЕС в соответствии со следующими принципами:
• верховенство НАТО в альянсе трансатлантической безопасности первостепенно;
• Евросоюз должен быть гражданским дополнением к НАТО;
• не должно быть дублирования с НАТО, включая оперативное планирование и командные возможности ЕС на любом уровне;
• НАТО должна иметь хотя бы одно верховное командование в Соединенных Штатах;
• НАТО должна использовать все свои ресурсы исключительно для собственных миссий;
• силы и средства для осуществления «Европейской политики безопасности и обороны» должны предоставляться дополнительно, а не за счет взносов в НАТО ее стран-участниц.
Стратегическая концепция
Насколько успешной окажется работа Расмуссена по проведению переговоров о новой стратегической концепции, покажет заключительный документ, который будет направлять деятельность альянса на протяжении последующего десятилетия. С момента принятия последней стратегической концепции в 1999 г. НАТО стала свидетелем террористических актов 11 сентября 2001 г., уже на следующий день впервые применила Статью V Устава НАТО и в результате вступила в боевые действия в Афганистане. Уже существует соблазн исключить будущие экспедиционные операции и сформулировать такую стратегическую концепцию, которая выглядела бы как список покупок для Евросоюза. Вместо этого, данный процесс должен стимулировать приверженность стран-участниц НАТО и акцентировать приоритет трансатлантической безопасности, включая незыблемость Статьи V. Кроме того, в ней необходимо признать, что экспедиционные операции необходимы для отражения вызовов безопасности.
Если новая стратегическая концепция будет расплывчата и отражать приоритеты Евросоюза, станет ясно, что Расмуссену не удалось сконцентрироваться на переговорах о центральной цели и видении перспектив НАТО. В стратегической концепции должен рассматриваться новый характер угроз, а также готовность и способность членов альянса противостоять этим вызовам. Поэтому может потребоваться отдельная внутренняя оценка для рассмотрения расхождений в возможностях, способности и готовности членов НАТО к действиям, а также внешняя оценка для лучшего понимания возникающих угроз, например, кибер-терроризма, распространения баллистических ракет и оружия массового уничтожения.
Гарантия значимости НАТО
Со времени распада Советского Союза НАТО пришлось столкнуться со сложными вызовами в сфере безопасности и осуществлять военные операции, включая развертывание большого многонационального контингента далеко за пределами европейской арены. Теперь, когда миссия в Афганистане вступает в критическую фазу, генеральный секретарь НАТО не должен быть просто главным менеджером. Расмуссен должен стать динамичным лидером, способным восстановить единство альянса по ряду проблем, начиная с Афганистана. Он также должен восстановить доверие к долгосрочной «политике открытых дверей» НАТО и добиться таких взаимоотношений с Евросоюзом, которые дополняли бы НАТО, а не дублировали ее функции. Оздоровление НАТО будет для Расмуссена непростым делом. Но оно необходимо для сохранения значения альянса.
Расмуссен стоит перед лицом многочисленных проблем. Самая неотложная из них – это обеспечить поддержку миссии НАТО в Афганистане в переломный момент для дислоцированных там Международных сил содействия безопасности. Ключевыми проблемами по-прежнему остаются также переговоры по выработке новой стратегии, отношения между НАТО и Евросоюзом и дальнейшее расширение альянса. Расмуссен должен посвятить себя делу оздоровления НАТО и восстановления чувства единства внутри альянса.
Афганистан
В ходе своего прощального турне бывший генеральный секретарь НАТО Йап де Хооп Схеффер послал европейским союзникам НАТО ясный сигнал о том, что они должны принять на себя более значительную часть бремени миссии в Афганистане. Он также стремился донести мысль о том, что миссия в Афганистане - это вопрос необходимости, а не выбора. Эта идея задала тон главной проблеме альянса – получению поддержки всех членов НАТО в отношении новой всеобъемлющей стратегии наращивания военной мощи в Афганистане.
Хотя НАТО – это межправительственная организация, и генеральный секретарь не вправе потребовать от стран-участниц развернуть больше боевых сил или отменить введенные на национальном уровне оперативные ограничения, он может публично аргументировать необходимость миссии в Афганистане и четко характеризовать существующие угрозы. Неравномерное распределение бремени и рисков угрожают не только оперативному успеху в Афганистане, но и жизнеспособности альянса в целом.
Расмуссен в состоянии выступать с авторитетными заявлениями по Афганистану. Еще в качестве премьер-министра Дании он противостоял широкой внутриполитической оппозиции направлению боевых сил в Ирак и Афганистан. Дания выделила в состав Международных сил содействия безопасности 700 военнослужащих, которые несут службу без национальных ограничений, лимитирующих их географическое или оперативное развертывание. В ходе боевых действий в Афганистане Дания потеряла 24 военнослужащих, что в пересчете на душу населения демонстрирует глубокую приверженность этой маленькой страны своим обязательствам – в сравнении с более крупными странами, например, Францией и Германией.
Задача Расмуссена также должна состоять в выстраивании консенсуса вокруг всеобъемлющей стратегии в отношении Афганистана и убеждении всех членов альянса предоставить необходимые для успеха ресурсы. В последние шесть лет НАТО неоднократно пересматривала старые и принимала новые планы, но так и не реализовала их путем предоставления необходимых ресурсов в финансовой, военной сфере или в области безопасности. Повсеместно в Афганистане требуются дополнительные боевые силы, инструкторы, полицейские наставники, восстановительные подразделения и другие вспомогательные силы, а также средства авиапереброски и экономическая помощь.
Расширение НАТО
Расмуссен также должен выстроить консенсус вокруг «политики открытых дверей» НАТО. Расширение НАТО стало успехом как для самого альянса, так и для присоединившихся государств. Закрыть дверь в НАТО для желающих вступить в этот союз означает предать ее основополагающие принципы и ликвидировать важный элемент более широкого процесса евроатлантической интеграции.
Расширение альянса на восток остается особенно спорной проблемой внутри НАТО. Франция и Германия твердо противостоят расширению, страны Балтии и восточноевропейские государства поддерживают его, а Соединенные Штаты занимают выжидательную позицию. Такой раскол опасен для альянса и посылает его потенциальным членам противоречивый сигнал. Несомненно, имеет место и российское влияние, преследующее цель наложить вето на дальнейшее расширение НАТО.
Отказ предоставить Украине и Грузии «План действий по подготовке к членству в НАТО» на саммите в Бухаресте показал, что Москва способна оказывать влияние внутри НАТО, используя франко-германскую оппозицию ее расширению. Дальнейшее замораживание решения по «Плану действий» для Украины и Грузии не поможет зарубцевать трещины в отношении расширения внутри НАТО, а лишь вдохновит Россию считать, что она имеет право вето на дальнейшее расширение блока.
Поскольку НАТО является одновременно оборонительной и политической организацией, ее «политика открытых дверей» символизирует приверженность альянса целостной, свободной и мирной Европе. Важно, чтобы Расмуссен незамедлительно направил России сигнал, что НАТО не поддастся запугиванию и, добиваясь улучшения своих отношений с Россией, не позволит использовать расширение как предмет торга с Москвой.
Отношения между НАТО и Евросоюзом
Опыт работы Расмуссена в самом сердце Евросоюза дает ему преимущества «инсайдера» в осуществлении оптимальной перестройки отношений между НАТО и ЕС. Реинтеграция Франции в структуры военного командования НАТО в сочетании с предрасположенностью администрации Обамы к глубоко интегрированному Евросоюзу угрожает передачей верховенства НАТО в архитектуре безопасности Европы Евросоюзу.
Если НАТО утратит верховенство в делах европейской безопасности, то рухнут и договоренности по безопасности и неделимость американо-европейской безопасности. Создание второго оборонительного альянса в Европе с собственным оперативным штабом, оборонной стратегией и военным персоналом неизбежно будет происходить за счет НАТО. Поэтому, добиваясь, чтобы европейские партнеры несли более значительное бремя в деле обеспечения глобальной безопасности, Расмуссен должен подчеркнуть верховенство НАТО и установить рабочие отношения с Евросоюзом, которые обеспечат лучшую взаимодополняемость, например, в Афганистане.
Следует пересмотреть партнерство между НАТО и ЕС в соответствии со следующими принципами:
• верховенство НАТО в альянсе трансатлантической безопасности первостепенно;
• Евросоюз должен быть гражданским дополнением к НАТО;
• не должно быть дублирования с НАТО, включая оперативное планирование и командные возможности ЕС на любом уровне;
• НАТО должна иметь хотя бы одно верховное командование в Соединенных Штатах;
• НАТО должна использовать все свои ресурсы исключительно для собственных миссий;
• силы и средства для осуществления «Европейской политики безопасности и обороны» должны предоставляться дополнительно, а не за счет взносов в НАТО ее стран-участниц.
Стратегическая концепция
Насколько успешной окажется работа Расмуссена по проведению переговоров о новой стратегической концепции, покажет заключительный документ, который будет направлять деятельность альянса на протяжении последующего десятилетия. С момента принятия последней стратегической концепции в 1999 г. НАТО стала свидетелем террористических актов 11 сентября 2001 г., уже на следующий день впервые применила Статью V Устава НАТО и в результате вступила в боевые действия в Афганистане. Уже существует соблазн исключить будущие экспедиционные операции и сформулировать такую стратегическую концепцию, которая выглядела бы как список покупок для Евросоюза. Вместо этого, данный процесс должен стимулировать приверженность стран-участниц НАТО и акцентировать приоритет трансатлантической безопасности, включая незыблемость Статьи V. Кроме того, в ней необходимо признать, что экспедиционные операции необходимы для отражения вызовов безопасности.
Если новая стратегическая концепция будет расплывчата и отражать приоритеты Евросоюза, станет ясно, что Расмуссену не удалось сконцентрироваться на переговорах о центральной цели и видении перспектив НАТО. В стратегической концепции должен рассматриваться новый характер угроз, а также готовность и способность членов альянса противостоять этим вызовам. Поэтому может потребоваться отдельная внутренняя оценка для рассмотрения расхождений в возможностях, способности и готовности членов НАТО к действиям, а также внешняя оценка для лучшего понимания возникающих угроз, например, кибер-терроризма, распространения баллистических ракет и оружия массового уничтожения.
Гарантия значимости НАТО
Со времени распада Советского Союза НАТО пришлось столкнуться со сложными вызовами в сфере безопасности и осуществлять военные операции, включая развертывание большого многонационального контингента далеко за пределами европейской арены. Теперь, когда миссия в Афганистане вступает в критическую фазу, генеральный секретарь НАТО не должен быть просто главным менеджером. Расмуссен должен стать динамичным лидером, способным восстановить единство альянса по ряду проблем, начиная с Афганистана. Он также должен восстановить доверие к долгосрочной «политике открытых дверей» НАТО и добиться таких взаимоотношений с Евросоюзом, которые дополняли бы НАТО, а не дублировали ее функции. Оздоровление НАТО будет для Расмуссена непростым делом. Но оно необходимо для сохранения значения альянса.
понедельник, 3 августа 2009 г.
Что было на неделе (20 июля - 2 августа)
Кремль пытается консолидировать анти-НАТО
Кремль серьезно обеспокоен ростом центробежных тенденций в постсоветском пространстве и отчетливой ориентацией ряда сопредельных государств, прежде всего Украины и Грузии, на сближение с западными структурами политического сотрудничества и безопасности – НАТО и Евросоюза. Визит вице-президента США Джо Байдена на Украину и в Грузию был воспринят в Кремле с раздражением как, пусть, робкая, но все же, попытка поддержать Киев и Тбилиси в их стремлении проводить независимую от Москвы политику и вступить в НАТО. А высказывание Байдена о том, что ослабление российской экономики вынудит Москву пойти на уступки Западу и отказаться от попыток главенствовать на постсоветском пространстве вообще вызвало истерическую реакцию со стороны высокопоставленных российских чиновников.
На фоне обостряющихся отношений с Украиной и Грузией Москва форсирует укрепление Организации Договора о коллективной безопасности и ее коллективных сил оперативного реагирования (КСОР). Этот проект рассматривается Москвой как еще один противовес растущему влиянию НАТО в постсоветском пространстве – в дополнение к механизмам, формируемым Россией совместно с Китаем в рамках Шанхайской организации сотрудничества.
Именно проблеме укрепления ОДКБ и ускоренного развертывания КСОР был посвящен неформальный саммит ОДКБ в киргизском Чолпон-Ата. Поскольку политические стимулы для блокового строительства у союзников Москвы не слишком сильны, Россия даже в условиях экономического кризиса вынуждена постоянно прибегать к финансовым инструментам для их консолидации вокруг себя.
Важнейшим итогом встречи в Чолпон-Ате стала договоренность между Москвой и Бишкеком об открытии в Киргизии еще одной российской военной базы, которая будет использоваться именно для нужд КСОР. Экономическая цена этого решения для России весьма велика. Президент Дмитрий Медведев обещал киргизскому лидеру Курманбеку Бакиеву предоставить в полном объеме ранее обещанный кредит в размере 2 млрд. долларов.
Не так просто обстояла ситуация с белорусским президентом Александром Лукашенко, который 2 месяца назад из-за российских санкций в отношении белорусской молочной продукции отказался подписать договоренность о КСОР. Москва пошла на серьезные уступки Минску. Непосредственно перед саммитом в Киргизии Москва официально объявила, что проблем с поставками белорусской молочной продукции в Россию больше не будет. Судя по всему, Лукашенко также получил определенные гарантии в отношении российского кредита размером в 500 млн. долларов. Однако, несмотря на мощное давление и посулы Кремля, Лукашенко не стал подписывать соглашение по КСОР непосредственно в Киргизии, а лишь пообещал сделать это в ближайшее время.
Таким образом, он продолжает вести двойную игру – демонстрирует Западу свою готовность сотрудничать с ним и дистанцироваться от России и в то же время флиртует с Кремлем в обмен на экономические привилегии и субсидии. Осенью в Белоруссии должны состояться самые крупные за последние два десятилетия маневры российских и белорусских войск под названием «Запад-2009» с явной антинатовской направленностью.
Очевидно, однако, что экономические трудности России будут препятствовать выделению дополнительных ресурсов на формирование мощного антизападного военно-политического блока, и это, несомненно, будет ограничивать возможности и эффективность ОДКБ и ее коллективных сил оперативного реагирования как военно-политического фактора, используемого Россией для сдерживания процесса экспансии НАТО.
Как российские власти понимают коррупцию
В последнее время на разных уровнях власти в России ведется много разговоров о борьбе с коррупцией. Однако противоречивые заявления на этот счет со стороны высших должностных лиц говорят о том, что у них нет ни единого понимания ситуации в этой сфере, ни четкой стратегии борьбы с ней.
На прошлой неделе это обстоятельство отчетливо проявилось в латентной полемике между президентом Медведевым и Министерством внутренних дел. По данным МВД, за последнее время количество и качество взяток в России значительно увеличилось. В этом году средняя величина взятки составила 27 тыс. рублей, что почти в три раза больше, чем в прошлом. На 26 процентов возросло количество выявленных и зарегистрированных преступлений, связанных с получением взяток.
Несмотря на имитацию властями бурной деятельности по борьбе с коррупцией, половина населения по-прежнему считает эту борьбу неэффективной. А большинство граждан вообще полагают, что жаловаться на взяточников в правоохранительные органы «бесполезно и опасно». Такие данные ставят под сомнение действенность антикоррупционной политики Кремля и полностью ее дискредитируют.
Закономерно, что президент Медведев не замедлил откликнуться на критические оценки, заявив, что разговоры о резком росте уровня взяток – «вранье». Однако многочисленные факты, которые приводят независимые общественные организации и центры исследования общественного мнения свидетельствуют о том, что МВД в своих оценках масштабов коррупции гораздо ближе к истине, чем президент.
Официальная статистика правоохранительных органов однозначно свидетельствует о том, что коррупции подвержены практически все сферы профессиональной деятельности, а не только те, которые примыкают к преступному миру, как на Западе. Так, по заявлению председателя следственного комитета при российской прокуратуре Александра Бастрыкина, наиболее коррумпированными являются правоохранительная сфера и области здравоохранения и образования. Растет коррупция в финансово-бюджетной сфере.
Поскольку высшая власть в России фактически не признает реальных масштабов коррупции, то и невозможно ожидать от нее эффективных мер борьбы с этим всепроникающим явлением.
Кремль серьезно обеспокоен ростом центробежных тенденций в постсоветском пространстве и отчетливой ориентацией ряда сопредельных государств, прежде всего Украины и Грузии, на сближение с западными структурами политического сотрудничества и безопасности – НАТО и Евросоюза. Визит вице-президента США Джо Байдена на Украину и в Грузию был воспринят в Кремле с раздражением как, пусть, робкая, но все же, попытка поддержать Киев и Тбилиси в их стремлении проводить независимую от Москвы политику и вступить в НАТО. А высказывание Байдена о том, что ослабление российской экономики вынудит Москву пойти на уступки Западу и отказаться от попыток главенствовать на постсоветском пространстве вообще вызвало истерическую реакцию со стороны высокопоставленных российских чиновников.
На фоне обостряющихся отношений с Украиной и Грузией Москва форсирует укрепление Организации Договора о коллективной безопасности и ее коллективных сил оперативного реагирования (КСОР). Этот проект рассматривается Москвой как еще один противовес растущему влиянию НАТО в постсоветском пространстве – в дополнение к механизмам, формируемым Россией совместно с Китаем в рамках Шанхайской организации сотрудничества.
Именно проблеме укрепления ОДКБ и ускоренного развертывания КСОР был посвящен неформальный саммит ОДКБ в киргизском Чолпон-Ата. Поскольку политические стимулы для блокового строительства у союзников Москвы не слишком сильны, Россия даже в условиях экономического кризиса вынуждена постоянно прибегать к финансовым инструментам для их консолидации вокруг себя.
Важнейшим итогом встречи в Чолпон-Ате стала договоренность между Москвой и Бишкеком об открытии в Киргизии еще одной российской военной базы, которая будет использоваться именно для нужд КСОР. Экономическая цена этого решения для России весьма велика. Президент Дмитрий Медведев обещал киргизскому лидеру Курманбеку Бакиеву предоставить в полном объеме ранее обещанный кредит в размере 2 млрд. долларов.
Не так просто обстояла ситуация с белорусским президентом Александром Лукашенко, который 2 месяца назад из-за российских санкций в отношении белорусской молочной продукции отказался подписать договоренность о КСОР. Москва пошла на серьезные уступки Минску. Непосредственно перед саммитом в Киргизии Москва официально объявила, что проблем с поставками белорусской молочной продукции в Россию больше не будет. Судя по всему, Лукашенко также получил определенные гарантии в отношении российского кредита размером в 500 млн. долларов. Однако, несмотря на мощное давление и посулы Кремля, Лукашенко не стал подписывать соглашение по КСОР непосредственно в Киргизии, а лишь пообещал сделать это в ближайшее время.
Таким образом, он продолжает вести двойную игру – демонстрирует Западу свою готовность сотрудничать с ним и дистанцироваться от России и в то же время флиртует с Кремлем в обмен на экономические привилегии и субсидии. Осенью в Белоруссии должны состояться самые крупные за последние два десятилетия маневры российских и белорусских войск под названием «Запад-2009» с явной антинатовской направленностью.
Очевидно, однако, что экономические трудности России будут препятствовать выделению дополнительных ресурсов на формирование мощного антизападного военно-политического блока, и это, несомненно, будет ограничивать возможности и эффективность ОДКБ и ее коллективных сил оперативного реагирования как военно-политического фактора, используемого Россией для сдерживания процесса экспансии НАТО.
Как российские власти понимают коррупцию
В последнее время на разных уровнях власти в России ведется много разговоров о борьбе с коррупцией. Однако противоречивые заявления на этот счет со стороны высших должностных лиц говорят о том, что у них нет ни единого понимания ситуации в этой сфере, ни четкой стратегии борьбы с ней.
На прошлой неделе это обстоятельство отчетливо проявилось в латентной полемике между президентом Медведевым и Министерством внутренних дел. По данным МВД, за последнее время количество и качество взяток в России значительно увеличилось. В этом году средняя величина взятки составила 27 тыс. рублей, что почти в три раза больше, чем в прошлом. На 26 процентов возросло количество выявленных и зарегистрированных преступлений, связанных с получением взяток.
Несмотря на имитацию властями бурной деятельности по борьбе с коррупцией, половина населения по-прежнему считает эту борьбу неэффективной. А большинство граждан вообще полагают, что жаловаться на взяточников в правоохранительные органы «бесполезно и опасно». Такие данные ставят под сомнение действенность антикоррупционной политики Кремля и полностью ее дискредитируют.
Закономерно, что президент Медведев не замедлил откликнуться на критические оценки, заявив, что разговоры о резком росте уровня взяток – «вранье». Однако многочисленные факты, которые приводят независимые общественные организации и центры исследования общественного мнения свидетельствуют о том, что МВД в своих оценках масштабов коррупции гораздо ближе к истине, чем президент.
Официальная статистика правоохранительных органов однозначно свидетельствует о том, что коррупции подвержены практически все сферы профессиональной деятельности, а не только те, которые примыкают к преступному миру, как на Западе. Так, по заявлению председателя следственного комитета при российской прокуратуре Александра Бастрыкина, наиболее коррумпированными являются правоохранительная сфера и области здравоохранения и образования. Растет коррупция в финансово-бюджетной сфере.
Поскольку высшая власть в России фактически не признает реальных масштабов коррупции, то и невозможно ожидать от нее эффективных мер борьбы с этим всепроникающим явлением.
среда, 22 июля 2009 г.
Невидимый госсекретарь: неспособность Хилари Клинтон к лидерству на мировой сцене
Директор Центра свободы им. М. Тэтчер Фонда «Наследие» Н. Гардинер считает, что на своем посту госсекретаря Хилари Клинтон маскируется не хуже Алого Первоцвета, героя авантюрного романа времен Великой Французской революции. Политический вес Клинтон на мировой сцене существенно ниже, чем у ее предшественников Кондолизы Райс и Колина Пауэлла, которые в первые полгода на этой должности стали очень значительными фигурами. Кроме того, Клинтон, которая стремится отметиться как лидер международного уровня, по ряду международных проблем - от Израиля до Ирака - полностью затмил вице-президент Джо Байден. Она оказалась отодвинутой в сторону, когда Белый дом назначил послов по особым поручениям по таким проблемам, как мирный процесс на Ближнем Востоке, Судан и Афганистан/Пакистан.
Незаметный и временами слишком осторожный подход Клинтон символизирует сбивчивую внешнюю политику администрации Обамы, которой явно не хватает ясности и четкой направленности. Ее невпечатляющее выступление на Совете по международным отношениям на прошлой неделе в Вашингтоне лишь усилило впечатление о запутанной внешней политике и неудобстве, испытываемом американским руководством при мысли о статусе Соединенных Штатов как единственной в мире сверхдержавы.
Речь Клинтон, лишенная силы и видения перспективы, чрезвычайно наивна для ситуации в мире после террористических актов 11 сентября 2001 г. Она высветила нежелание администрации США видеть и слышать зло. Это самое слабое выступление госсекретаря США в современную эпоху. Такую речь вполне мог написать бюрократ из Евросоюза или ООН, обозревающий мир, в котором США – лишь один из многих равных игроков, а не самое мощное государство на земле.
Речь Клинтон на Совете по международным отношениям
Это выступление – пока что самое заметное у Клинтон как госсекретаря. Но ее обращение к Совету по международным отношениям 15 июля не оказало никакого воздействия на ситуацию. Оно было больше похоже на подмокшую петарду, чем на мощное политическое заявление. Это, скорее, избитый перепев провальной внешнеполитической доктрины «умелой силы», а не здравая оценка главных внешнеполитических вызовов.
Речь Клинтон была полна высокопарных ссылок на «креативные партнерства в целях развития», на «многопартнерский мир» и на новую «архитектуру глобального сотрудничества», но практически не содержала ясных политических рекомендаций. Поразительно, что англо-американские особые отношения - важнейшее международное партнерство США – не были даже упомянуты.
В речи Клинтон также явно отсутствовала какая-либо серьезная оценка крупных угроз, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты со стороны ряда государственных и негосударственных игроков, включая такие режимы-изгои, как Иран и Северную Корею, а также глобальную террористическую сеть исламистов. Не было ощущения, что Соединенные Штаты ведут глобальную войну против врага, который добивается уничтожения Америки, и что Вашингтон противостоит множеству врагов, стремящихся доминировать в Азии и на Ближнем Востоке с помощью ядерного оружия.
Противоракетная оборона, этот жизненно важный компонент подготовки к отражению будущего нападения со стороны Ирана или Северной Кореи, даже не была удостоена упоминания, как и самопожертвование и честная служба сотен тысяч американских военнослужащих, храбро защищающих свободный мир. Госсекретарь США уделила мало времени важности прав человека и едва упомянула концепцию свободы. Это существенное упущение.
В связи с тем, что целый ряд важнейших проблем был упомянут вскользь или не упомянут вообще, ясно, что речь Клинтон на Совете по международным отношениям была по существу идеалистическим упражнением с целью выдать желаемое за действительное в то самое время, когда мир опасен как никогда.
Политика вовлечения ошибочна
Сердцевину речи Клинтон в Совете по международным отношениям составлял наивный принцип «вовлечения». В своем анализе Клинтон едва коснулась возрастающей угрозы со стороны Пхеньяна, хотя похвасталась «единогласным принятием двух резолюций СБ ООН, которые будут иметь неприятные последствия для Северной Кореи». Госсекретарь сознательно избегала прямой критики Ким Чен Ира и его деспотического режима и не упомянула, что недавно Северная Корея осуществила запуски баллистических ракет и даже провела испытание ядерной бомбы. В своей речи Клинтон также предпочла умолчать о том, что режим в Пхеньяне сознательно обрек на голод миллионы своих граждан, а Китай и Россия продолжают нарушать права человека.
Она также не осудила напрямую президента Махмуда Ахмадинеджада или других исламистских правителей Ирана за жестокие убийства и репрессии в отношении оппозиции, протестовавшей на улицах Тегерана против фальсификации выборов месяц назад. Хотя Клинтон и признала, что «была в ужасе от насилия, к которому прибегло правительство, желая заглушить голос иранского народа», она дала ясно понять, что сохраняет приверженность идее прямых переговоров с Тегераном о его ядерных амбициях, и подчеркнула «важность вовлечения Ирана и предоставления его лидерам ясного выбора». В речи не содержалось упоминания о мерах, которые Соединенные Штаты и их союзники должны принять против Ирана, если не смогут остановить его программу обогащения урана. Тем самым она сняла угрозы о введении в будущем экономических и политических санкций, не говоря уже о потенциальном использовании военной силы.
В контрасте с жесткой риторикой в отношении иранской ядерной программы в ходе своей президентской кампании Клинтон, вступив в должность госсекретаря, приняла удивительно миролюбивый тон, протянув руку дружбы жестокому диктаторскому режиму, который пришел к власти путем подтасовки бюллетеней и устрашения. Как и президент Обама, госсекретарь в основном хранила молчание в отношении событий непосредственно после иранских выборов и, стремясь не обидеть иранское руководство, полностью избегала заявлений о том, что переизбрание Ахмадинеджада было сфальсифицировано. Это трусливый подход, который существенно подорвал имидж Америки как великой державы, всегда защищающей дело свободы от тирании.
Администрация Обамы сделала больше, чем любая другая администрация США в истории, чтобы протянуть руку дружбы аморальным режимам. На земле едва ли остался диктаторский режим, который не был бы предназначен для «вовлечения» - от Тегерана до Каракаса и Хартума. Доктрина Обамы-Клинтон все больше характеризуется отказом администрации США от позиции решительного противостояния деспотизму и отсылкой озабоченности правами человека в конец списка внешнеполитических приоритетов.
Доктрина Обамы-Клинтон чревата опасностями
В этой стратегии заключено много опасностей. Это придание видимости респектабельности диктаторским режимам, которые добиваются международного признания, хотя его и не заслуживают. Такой подход быстро подорвет деятельность оппозиционных движений и неправительственных организаций, действующих в репрессивных обществах, - ведь они рассчитывают на изоляцию своих правительств в международном сообществе с целью осуществления демократических реформ и политических перемен.
Эта доктрина также дает ценное время таким режимам, как Иран, для продвижения их ядерных программ, и размывает международное давление в пользу ужесточения санкций. Переняв политику Евросоюза по «конструктивному вовлечению» Тегерана, Соединенные Штаты возродили надежды Ахмадинеджада и позволили ему действовать более агрессивно и напористо, вооружив его знанием, что теперь Америка вряд ли применит силу против его ядерных объектов.
Растерянная и запутанная внешняя политика
Мало впечатляющая деятельность Клинтон как госсекретаря характеризует внешнюю политику США как проецирующую слабость, а не силу, и делает Соединенные Штаты все более уязвимыми перед лицом множества врагов. Она крайне разочаровала тех, кто утверждал, будто она ужесточит позицию президента по ключевым международным проблемам, особенно в отношении иранской ядерной угрозы.
Жестокая реальность – в том, что мощно раскрученная доктрина «умелой силы» Обамы-Клинтон отнюдь не укрепляет позиции Вашингтона на международном уровне. Это всего лишь пустышка, маскирующая политику отказа от статуса мировой державы. Мощь и безопасность Соединенных Штатов на долгосрочную перспективу зависят в конечном итоге от сильной обороны, включая развертывание глобальной противоракетной обороны, а также продвижение экономической и политической свободы во всем мире.
Положение Америки как сверхдержавы ослабляется неспособностью Обамы и Клинтон противостоять тирании, а их скоропалительное желание раскрыть объятия одиозным диктаторам в конечном итоге запятнает имидж Америки. Администрация США, которая предпочитает умиротворять зло вместо того, чтобы противостоять ему, непременно утратит доверие как внутри страны, так и за рубежом, и в свою очередь сделает отечество более уязвимым к нападению.
Мировое лидерство – это не состязание в популярности. Скорее, оно предполагает принятие жестких решений и позиций, которые могут быть враждебно восприняты во многих частях планеты. Оно предполагает решительное проецирование американской мощи с целью обезопасить Америку и защитить свободный мир. Такое лидерство – это нередко незавидное дело в одиночку, которое иногда может потребовать использования максимальной силы против врагов Америки.
На мировой сцене Соединенным Штатам необходимо более сильное лидерство как со стороны Белого дома, так и госдепартамента, включая более жесткую позицию в отношении врагов США со стороны госсекретаря, чей голос необычайно робок и тих. Америке пора проецировать свою мощь и противостоять врагам, а не отступать за фасадом провальной политики «вовлечения».
Незаметный и временами слишком осторожный подход Клинтон символизирует сбивчивую внешнюю политику администрации Обамы, которой явно не хватает ясности и четкой направленности. Ее невпечатляющее выступление на Совете по международным отношениям на прошлой неделе в Вашингтоне лишь усилило впечатление о запутанной внешней политике и неудобстве, испытываемом американским руководством при мысли о статусе Соединенных Штатов как единственной в мире сверхдержавы.
Речь Клинтон, лишенная силы и видения перспективы, чрезвычайно наивна для ситуации в мире после террористических актов 11 сентября 2001 г. Она высветила нежелание администрации США видеть и слышать зло. Это самое слабое выступление госсекретаря США в современную эпоху. Такую речь вполне мог написать бюрократ из Евросоюза или ООН, обозревающий мир, в котором США – лишь один из многих равных игроков, а не самое мощное государство на земле.
Речь Клинтон на Совете по международным отношениям
Это выступление – пока что самое заметное у Клинтон как госсекретаря. Но ее обращение к Совету по международным отношениям 15 июля не оказало никакого воздействия на ситуацию. Оно было больше похоже на подмокшую петарду, чем на мощное политическое заявление. Это, скорее, избитый перепев провальной внешнеполитической доктрины «умелой силы», а не здравая оценка главных внешнеполитических вызовов.
Речь Клинтон была полна высокопарных ссылок на «креативные партнерства в целях развития», на «многопартнерский мир» и на новую «архитектуру глобального сотрудничества», но практически не содержала ясных политических рекомендаций. Поразительно, что англо-американские особые отношения - важнейшее международное партнерство США – не были даже упомянуты.
В речи Клинтон также явно отсутствовала какая-либо серьезная оценка крупных угроз, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты со стороны ряда государственных и негосударственных игроков, включая такие режимы-изгои, как Иран и Северную Корею, а также глобальную террористическую сеть исламистов. Не было ощущения, что Соединенные Штаты ведут глобальную войну против врага, который добивается уничтожения Америки, и что Вашингтон противостоит множеству врагов, стремящихся доминировать в Азии и на Ближнем Востоке с помощью ядерного оружия.
Противоракетная оборона, этот жизненно важный компонент подготовки к отражению будущего нападения со стороны Ирана или Северной Кореи, даже не была удостоена упоминания, как и самопожертвование и честная служба сотен тысяч американских военнослужащих, храбро защищающих свободный мир. Госсекретарь США уделила мало времени важности прав человека и едва упомянула концепцию свободы. Это существенное упущение.
В связи с тем, что целый ряд важнейших проблем был упомянут вскользь или не упомянут вообще, ясно, что речь Клинтон на Совете по международным отношениям была по существу идеалистическим упражнением с целью выдать желаемое за действительное в то самое время, когда мир опасен как никогда.
Политика вовлечения ошибочна
Сердцевину речи Клинтон в Совете по международным отношениям составлял наивный принцип «вовлечения». В своем анализе Клинтон едва коснулась возрастающей угрозы со стороны Пхеньяна, хотя похвасталась «единогласным принятием двух резолюций СБ ООН, которые будут иметь неприятные последствия для Северной Кореи». Госсекретарь сознательно избегала прямой критики Ким Чен Ира и его деспотического режима и не упомянула, что недавно Северная Корея осуществила запуски баллистических ракет и даже провела испытание ядерной бомбы. В своей речи Клинтон также предпочла умолчать о том, что режим в Пхеньяне сознательно обрек на голод миллионы своих граждан, а Китай и Россия продолжают нарушать права человека.
Она также не осудила напрямую президента Махмуда Ахмадинеджада или других исламистских правителей Ирана за жестокие убийства и репрессии в отношении оппозиции, протестовавшей на улицах Тегерана против фальсификации выборов месяц назад. Хотя Клинтон и признала, что «была в ужасе от насилия, к которому прибегло правительство, желая заглушить голос иранского народа», она дала ясно понять, что сохраняет приверженность идее прямых переговоров с Тегераном о его ядерных амбициях, и подчеркнула «важность вовлечения Ирана и предоставления его лидерам ясного выбора». В речи не содержалось упоминания о мерах, которые Соединенные Штаты и их союзники должны принять против Ирана, если не смогут остановить его программу обогащения урана. Тем самым она сняла угрозы о введении в будущем экономических и политических санкций, не говоря уже о потенциальном использовании военной силы.
В контрасте с жесткой риторикой в отношении иранской ядерной программы в ходе своей президентской кампании Клинтон, вступив в должность госсекретаря, приняла удивительно миролюбивый тон, протянув руку дружбы жестокому диктаторскому режиму, который пришел к власти путем подтасовки бюллетеней и устрашения. Как и президент Обама, госсекретарь в основном хранила молчание в отношении событий непосредственно после иранских выборов и, стремясь не обидеть иранское руководство, полностью избегала заявлений о том, что переизбрание Ахмадинеджада было сфальсифицировано. Это трусливый подход, который существенно подорвал имидж Америки как великой державы, всегда защищающей дело свободы от тирании.
Администрация Обамы сделала больше, чем любая другая администрация США в истории, чтобы протянуть руку дружбы аморальным режимам. На земле едва ли остался диктаторский режим, который не был бы предназначен для «вовлечения» - от Тегерана до Каракаса и Хартума. Доктрина Обамы-Клинтон все больше характеризуется отказом администрации США от позиции решительного противостояния деспотизму и отсылкой озабоченности правами человека в конец списка внешнеполитических приоритетов.
Доктрина Обамы-Клинтон чревата опасностями
В этой стратегии заключено много опасностей. Это придание видимости респектабельности диктаторским режимам, которые добиваются международного признания, хотя его и не заслуживают. Такой подход быстро подорвет деятельность оппозиционных движений и неправительственных организаций, действующих в репрессивных обществах, - ведь они рассчитывают на изоляцию своих правительств в международном сообществе с целью осуществления демократических реформ и политических перемен.
Эта доктрина также дает ценное время таким режимам, как Иран, для продвижения их ядерных программ, и размывает международное давление в пользу ужесточения санкций. Переняв политику Евросоюза по «конструктивному вовлечению» Тегерана, Соединенные Штаты возродили надежды Ахмадинеджада и позволили ему действовать более агрессивно и напористо, вооружив его знанием, что теперь Америка вряд ли применит силу против его ядерных объектов.
Растерянная и запутанная внешняя политика
Мало впечатляющая деятельность Клинтон как госсекретаря характеризует внешнюю политику США как проецирующую слабость, а не силу, и делает Соединенные Штаты все более уязвимыми перед лицом множества врагов. Она крайне разочаровала тех, кто утверждал, будто она ужесточит позицию президента по ключевым международным проблемам, особенно в отношении иранской ядерной угрозы.
Жестокая реальность – в том, что мощно раскрученная доктрина «умелой силы» Обамы-Клинтон отнюдь не укрепляет позиции Вашингтона на международном уровне. Это всего лишь пустышка, маскирующая политику отказа от статуса мировой державы. Мощь и безопасность Соединенных Штатов на долгосрочную перспективу зависят в конечном итоге от сильной обороны, включая развертывание глобальной противоракетной обороны, а также продвижение экономической и политической свободы во всем мире.
Положение Америки как сверхдержавы ослабляется неспособностью Обамы и Клинтон противостоять тирании, а их скоропалительное желание раскрыть объятия одиозным диктаторам в конечном итоге запятнает имидж Америки. Администрация США, которая предпочитает умиротворять зло вместо того, чтобы противостоять ему, непременно утратит доверие как внутри страны, так и за рубежом, и в свою очередь сделает отечество более уязвимым к нападению.
Мировое лидерство – это не состязание в популярности. Скорее, оно предполагает принятие жестких решений и позиций, которые могут быть враждебно восприняты во многих частях планеты. Оно предполагает решительное проецирование американской мощи с целью обезопасить Америку и защитить свободный мир. Такое лидерство – это нередко незавидное дело в одиночку, которое иногда может потребовать использования максимальной силы против врагов Америки.
На мировой сцене Соединенным Штатам необходимо более сильное лидерство как со стороны Белого дома, так и госдепартамента, включая более жесткую позицию в отношении врагов США со стороны госсекретаря, чей голос необычайно робок и тих. Америке пора проецировать свою мощь и противостоять врагам, а не отступать за фасадом провальной политики «вовлечения».
Петиция "4 процента ВВП для дела свободы"
C середины июля до конца августа Фонд «Наследие» провел успешную кампанию по подписанию американцами петиции в поддержку сохранения оборонных расходов США на уровне 4 процентов ВВП в год. Это обращение было поддержано рядом видных политических деятелей Америки, включая бывшего спикера палаты представителей конгресса США Ньюта Гингрича. На 31 августа с.г. к петиции присоединилось свыше 112 тыс. американцев.
Защитить Америку, остановить сокращение Обамой расходов на оборону
Америка будет расходовать на оборону меньше, чем до террористических актов 11 сентября 2001 г., если конгресс одобрит внесенный президентом Обамой бюджет.
Как показали недавние события, мир остается опасным местом с расплодившимися государствами-изгоями, террористическими организациями и недружественными правительствами, которые представляют собой непосредственную угрозу нашей стране. Несмотря на это, нынешние расходы на оборону находятся на самом низком историческом уровне.
Мы, нижеподписавшиеся, призываем президента и конгресс защитить Америку путем:
• восстановления финансирования ПРО;
• предоставления нашим войскам вооружения и техники, необходимых для завершения их боевых задач;
• поддержания минимального оборонного бюджета на уровне 4 процента от ВВП, не включая финансирования военных операций.
Защитить Америку, остановить сокращение Обамой расходов на оборону
Америка будет расходовать на оборону меньше, чем до террористических актов 11 сентября 2001 г., если конгресс одобрит внесенный президентом Обамой бюджет.
Как показали недавние события, мир остается опасным местом с расплодившимися государствами-изгоями, террористическими организациями и недружественными правительствами, которые представляют собой непосредственную угрозу нашей стране. Несмотря на это, нынешние расходы на оборону находятся на самом низком историческом уровне.
Мы, нижеподписавшиеся, призываем президента и конгресс защитить Америку путем:
• восстановления финансирования ПРО;
• предоставления нашим войскам вооружения и техники, необходимых для завершения их боевых задач;
• поддержания минимального оборонного бюджета на уровне 4 процента от ВВП, не включая финансирования военных операций.
понедельник, 20 июля 2009 г.
Что было на неделе (13-19 июля)
Удушение бюрократическим произволом
Под предлогом борьбы с экономическим кризисом власти продолжают ужесточать государственное регулирование, которое удушает деловую активность. В рамках противодействия росту цен правительство пошло на существенное ограничение возможностей расширения торговых продовольственных сетей. В законопроекте, внесенном в Государственную Думу, появился запрет на то, чтобы продуктовая сеть с оборотом более 1 млрд. рублей приобретала или строила новые торговые объекты, если ее доля в объеме реализованных товаров в отдельном городе превышает 25 процентов.
Формально эта мера направлена против монопольного установления цен и, вроде бы, является выражением заботы о потребителях. Однако внимательный анализ показывает, что это законодательное положение касается весьма узкого круга сетей и фактически мало повлияет на рынок и цены в целом.
Появлению статьи о пороге доминирования в правительственном законопроекте предшествовала замысловатая интрига. Еще в прошлый понедельник после заседания правительства глава Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев заявил, что было принято решение не вводить никакого порога на деятельность торговых сетей. Однако уже на следующий день по результатам заседания у первого вице-премьера Виктора Зубкова выяснилось, что премьер Владимир Путин лично поручил включить ограничения на деятельность торговых сетей в законопроект.
Что может скрываться за этой интригой? Дело в том, что вводимые ограничения в максимальной степени затронут только одну крупную розничную цепь в России – Х5 Retail Group, во главе которой стоят известные предприниматели Лев Хасис и ветеран внешней разведки Юрий Кобаладзе. Объем ее продаж только в одной Москве в 2008 г. составил 1 трлн. рублей и еще 200 млрд. в Санкт-Петербурге. В прошлом месяце эта цепь уже стала объектом атаки со стороны Путина, когда он посетил один из ее супермаркетов в элитном районе Москвы и раскритиковал высокие торговые наценки на некоторые продукты. Судя по всему, наступление на эту компанию продолжается на этот раз с использованием мощных средств законодательного давления.
По признанию Хасиса, вводимые правительством ограничения могут поставить крест на развитии сетевой торговли. Резко ограничиваются возможности расширения Х5 Retail Group в небольших населенных пунктах, куда розничные сети идут крайне неохотно.
Вместе с тем, уже сейчас ясно, что отдельные сети, которым явно покровительствуют власти, будут затронуты новыми ограничениями в гораздо меньшей степени. Так, например, по словам представителя французской сети «Ашан», она нигде не приближается к потолку в 25 процентов рынка. Близкая к правительственным кругам сеть «Седьмой континент» также, судя по всему, избежит потерь от нового законодательства и даже может окрепнуть благодаря ослаблению конкурентов. Таким образом, государственное регулирование не только ущемляет интересы отдельных корпораций, но и подрывает основы свободной конкуренции.
Государство активно вмешивается и в ситуацию на финансовых рынках. Контролируемый государством Банк России с 1 августа запрещает частным банкам устанавливать ставки по депозитам населения выше 18 процентов годовых. Из-за ограничения дешевых кредитов на финансовом рынке в условиях кризиса российские банки в последнее время переориентировались на активное привлечение средств населения и существенно увеличили дивиденды по срочным депозитам. Это позволило восстановить некоторую стабильность финансового рынка.
Теперь, когда ЦБ пытается воздействовать на процентные ставки методами жесткого регулирования, можно ожидать, что население вновь повернется к более высокорентабельным средствам накопления. В частности, может увеличиться спрос на иностранную наличную валюту, что неизбежно приведет к ослаблению рубля и банковской системы в целом.
Государственное регулирование негативно проявляет себя и в налоговой сфере. На прошлой неделе Госдума приняла пакет законопроектов о замене единого социального налога страховыми взносами. Нагрузка на фонды оплаты труда предприятий возрастут с 26 до 34 процентов. В практическом плане это означает серьезное увеличение налогового бремени на бизнес-сообщество – примерно на 0,8-1 трлн. рублей в 2011 г.
В любой стране мира непопулярное законодательство, которое ведет к увеличению налогов, неизбежно вызвало бы широкую публичную дискуссию и протесты со стороны оппозиции и парламента. Однако инициированный Путиным проект замены ЕСН более высокими сборами прошел через все стадии рассмотрения практически безболезненно. И это красноречиво говорит о слабости российского гражданского общества и политической системы, когда речь идет о защите реальных экономических интересов предпринимательства от бюрократического произвола.
Новые ограничения вводятся и в сфере занятости. Экономический кризис в России вызвал высокую безработицу среди коренного населения страны, и это обострило проблему иностранных рабочих, занятых в российской экономике. Усилилась социально-экономическая напряженность, недовольство населения большим количеством иностранцев, работающих в России (по официальным данным, их примерно 1,5 млн., а в реальности во много раз больше).
Возникший в Москве острый корпоративный конфликт вокруг Черкизовского рынка, за которым стоят противоборствующие властные группировки, особенно ярко высветил проблему иностранной занятости в Москве. Из-за закрытия этого рынка по указанию властей, без работы осталось около 100 тыс. человек, главным образом, выходцев из Китая и стран Центральной Азии.
Для того чтобы решить проблему одним махом и устранить опасность новых конфликтов, Федеральная миграционная служба решила вообще не разрешать иностранцам работать в торговле. В реальности же такой запрет только усилит напряженность в сфере занятости и нанесет серьезный ущерб бизнесу. Коренные жители Москвы не хотят работать на низко оплачиваемых, трудоемких и непрестижных рабочих местах в рыночной торговле, более напоминающей «блошиный рынок». В течение многих лет эта проблема решалась за счет гастарбайтеров. Если сейчас их полностью отстранят от работы, то мелкооптовые рынки перестанут работать, а иностранные рабочие пополнят армию безработных и криминальную среду.
Вот таким образом растущее государственное вмешательство в экономику повсеместно влечет за собой негативные явления, ограничивающие экономическую и политическую свободу в стране.
Под предлогом борьбы с экономическим кризисом власти продолжают ужесточать государственное регулирование, которое удушает деловую активность. В рамках противодействия росту цен правительство пошло на существенное ограничение возможностей расширения торговых продовольственных сетей. В законопроекте, внесенном в Государственную Думу, появился запрет на то, чтобы продуктовая сеть с оборотом более 1 млрд. рублей приобретала или строила новые торговые объекты, если ее доля в объеме реализованных товаров в отдельном городе превышает 25 процентов.
Формально эта мера направлена против монопольного установления цен и, вроде бы, является выражением заботы о потребителях. Однако внимательный анализ показывает, что это законодательное положение касается весьма узкого круга сетей и фактически мало повлияет на рынок и цены в целом.
Появлению статьи о пороге доминирования в правительственном законопроекте предшествовала замысловатая интрига. Еще в прошлый понедельник после заседания правительства глава Федеральной антимонопольной службы Игорь Артемьев заявил, что было принято решение не вводить никакого порога на деятельность торговых сетей. Однако уже на следующий день по результатам заседания у первого вице-премьера Виктора Зубкова выяснилось, что премьер Владимир Путин лично поручил включить ограничения на деятельность торговых сетей в законопроект.
Что может скрываться за этой интригой? Дело в том, что вводимые ограничения в максимальной степени затронут только одну крупную розничную цепь в России – Х5 Retail Group, во главе которой стоят известные предприниматели Лев Хасис и ветеран внешней разведки Юрий Кобаладзе. Объем ее продаж только в одной Москве в 2008 г. составил 1 трлн. рублей и еще 200 млрд. в Санкт-Петербурге. В прошлом месяце эта цепь уже стала объектом атаки со стороны Путина, когда он посетил один из ее супермаркетов в элитном районе Москвы и раскритиковал высокие торговые наценки на некоторые продукты. Судя по всему, наступление на эту компанию продолжается на этот раз с использованием мощных средств законодательного давления.
По признанию Хасиса, вводимые правительством ограничения могут поставить крест на развитии сетевой торговли. Резко ограничиваются возможности расширения Х5 Retail Group в небольших населенных пунктах, куда розничные сети идут крайне неохотно.
Вместе с тем, уже сейчас ясно, что отдельные сети, которым явно покровительствуют власти, будут затронуты новыми ограничениями в гораздо меньшей степени. Так, например, по словам представителя французской сети «Ашан», она нигде не приближается к потолку в 25 процентов рынка. Близкая к правительственным кругам сеть «Седьмой континент» также, судя по всему, избежит потерь от нового законодательства и даже может окрепнуть благодаря ослаблению конкурентов. Таким образом, государственное регулирование не только ущемляет интересы отдельных корпораций, но и подрывает основы свободной конкуренции.
Государство активно вмешивается и в ситуацию на финансовых рынках. Контролируемый государством Банк России с 1 августа запрещает частным банкам устанавливать ставки по депозитам населения выше 18 процентов годовых. Из-за ограничения дешевых кредитов на финансовом рынке в условиях кризиса российские банки в последнее время переориентировались на активное привлечение средств населения и существенно увеличили дивиденды по срочным депозитам. Это позволило восстановить некоторую стабильность финансового рынка.
Теперь, когда ЦБ пытается воздействовать на процентные ставки методами жесткого регулирования, можно ожидать, что население вновь повернется к более высокорентабельным средствам накопления. В частности, может увеличиться спрос на иностранную наличную валюту, что неизбежно приведет к ослаблению рубля и банковской системы в целом.
Государственное регулирование негативно проявляет себя и в налоговой сфере. На прошлой неделе Госдума приняла пакет законопроектов о замене единого социального налога страховыми взносами. Нагрузка на фонды оплаты труда предприятий возрастут с 26 до 34 процентов. В практическом плане это означает серьезное увеличение налогового бремени на бизнес-сообщество – примерно на 0,8-1 трлн. рублей в 2011 г.
В любой стране мира непопулярное законодательство, которое ведет к увеличению налогов, неизбежно вызвало бы широкую публичную дискуссию и протесты со стороны оппозиции и парламента. Однако инициированный Путиным проект замены ЕСН более высокими сборами прошел через все стадии рассмотрения практически безболезненно. И это красноречиво говорит о слабости российского гражданского общества и политической системы, когда речь идет о защите реальных экономических интересов предпринимательства от бюрократического произвола.
Новые ограничения вводятся и в сфере занятости. Экономический кризис в России вызвал высокую безработицу среди коренного населения страны, и это обострило проблему иностранных рабочих, занятых в российской экономике. Усилилась социально-экономическая напряженность, недовольство населения большим количеством иностранцев, работающих в России (по официальным данным, их примерно 1,5 млн., а в реальности во много раз больше).
Возникший в Москве острый корпоративный конфликт вокруг Черкизовского рынка, за которым стоят противоборствующие властные группировки, особенно ярко высветил проблему иностранной занятости в Москве. Из-за закрытия этого рынка по указанию властей, без работы осталось около 100 тыс. человек, главным образом, выходцев из Китая и стран Центральной Азии.
Для того чтобы решить проблему одним махом и устранить опасность новых конфликтов, Федеральная миграционная служба решила вообще не разрешать иностранцам работать в торговле. В реальности же такой запрет только усилит напряженность в сфере занятости и нанесет серьезный ущерб бизнесу. Коренные жители Москвы не хотят работать на низко оплачиваемых, трудоемких и непрестижных рабочих местах в рыночной торговле, более напоминающей «блошиный рынок». В течение многих лет эта проблема решалась за счет гастарбайтеров. Если сейчас их полностью отстранят от работы, то мелкооптовые рынки перестанут работать, а иностранные рабочие пополнят армию безработных и криминальную среду.
Вот таким образом растущее государственное вмешательство в экономику повсеместно влечет за собой негативные явления, ограничивающие экономическую и политическую свободу в стране.
среда, 15 июля 2009 г.
Интегрировать "большую восьмерку" в "большую двадцатку"
Эксперт по проблемам экономической свободы и роста Центра исследований международной торговли и экономики Фонда «Наследие» Дж. Робертс считает, что саммит «большой восьмерки», состоявшийся 8-10 июля в Аквиле (Италия), был для всего мира пустой тратой времени. Его говорильня и фотосессии с участием мировых лидеров были не более чем повтором заседания «большой двадцатки», прошедшей всего три месяца назад в Лондоне. За это короткое время мировые экономические условия не изменились достаточно серьезно для того, чтобы оправдать потраченное время и расходы. Встреча в Аквиле обошлась итальянскому правительству, по меньшей мере, в 300 млн. долларов (прошлогодний саммит «большой восьмерки» в Японии стоил более полумиллиарда долларов).
Процесс «большой восьмерки» перестал быть полезным. Президент Обама должен потребовать, чтобы встреча в Италии стала ее последним мероприятием. Он также должен призвать лидеров «большой двадцатки» на ее следующем заседании в Питтсбурге в сентябре с.г. пересмотреть налоговую и финансовую дисциплину в своих странах, избегать чрезмерного государственного регулирования и сохранять и защищать систему свободного предпринимательства, позволив частным рынкам самокорректироваться.
Как мы оказались в такой ситуации?
Обе группы – «большая восьмерка» и «большая двадцатка» - берут начало от экстренных заседаний министров финансов 1970-х гг., созванных с целью борьбы с резкими скачками цен на нефть и вызванным ими глобальным финансовым дисбалансом. В последующие годы повестки дня обеих групп имели тенденцию дублировать друг друга, а результаты заседаний, как правило, были крайне скромными.
Витиеватые выступления и одобрение мировыми лидерами во многом бессмысленных соглашений на заседаниях «большой восьмерки» имели целью создать впечатление успеха в координации процесса выхода из глобального экономического кризиса. Однако избиратели во всем мире немедленно распознают очковтирательство. Они знают, что лишь частный сектор, а не правительства, может создать устойчивый экономический рост.
Налогоплательщики испытывают раздражение от ориентированных на укрепление государства правительственных программ, рекомендованных лидерами «большой восьмерки»: к 2050 г. сократить выбросы в атмосферу развитых стран на 80 процентов (Китай и Индия отказались это поддержать), не допускать повышения температуры «более чем на 20 Цельсия» и обязаться ассигновать 20 млрд. долларов в течение трех лет на «инициативу по продовольственной безопасности», которая, наверняка, окажется затратной и неэффективной.
Процесс «большой восьмерки»: реликт «холодной войны» заменяется «большой двадцаткой»
Процесс «большой семерки», изначально существовавшей как «большая шестерка» (Франция, Германия, Италия, Япония, Великобритания и Соединенные Штаты) до присоединения в 1977 г. Канады, пытался справиться с экономическими кризисами 1970-х гг., вызванными повышениями цен на нефть странами ОПЕК, а также с необходимостью модернизировать послевоенную бреттон-вудскую международную валютную систему, в основу которой был положен золотой стандарт.
Лидеры «большой семерки» (которые также были союзниками в «холодной войне») постепенно добавили к своей повестке дня другие проблемы координации внешней политики. Когда распался Советский Союз, страны «большой семерки» не стали торжествовать, а пригласили Российскую Федерацию присоединиться к ним в надежде, что процесс «большой восьмерки» будет побуждать Россию остаться на пути демократии и свободного рынка. К сожалению, в последние годы эти надежды перестали оправдываться, так как Россия национализировала крупнейшие корпорации, вытеснила западных конкурентов, допустила беспрецедентную коррупцию в правоохранительных и судебных органах и ограничила свободу СМИ.
В 1999 г. (после азиатского финансового кризиса) была официально создана «большая двадцатка» министров финансов и руководителей центральных банков с целью сближения системно значимых индустриально развитых и развивающихся экономик для ежегодного обсуждения ключевых проблем глобальной экономики.
Принимая во внимание, что три из четырех государств БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай), другие ведущие развивающиеся рыночные экономики (например, Мексика и Южная Корея) и такие демократические государства с рыночной экономикой, как Испания, Австралия и Новая Зеландия, являются членами «большой двадцатки», и в связи с тем, что всем этим странам необходимо работать сообща, если они хотят быстрого восстановления мировой экономики, саммиты «большой двадцатки» представляется правильным средством для реагирования на финансовый кризис, начавшийся в сентябре 2008 г.
Еще больше этатистских программ и госрасходов
Несмотря на то, что «большая восьмерка» в своем коммюнике акцентировала несколько достойных целей – призвала продолжать противостоять протекционизму в торговле и инвестициях, усилить меры борьбы с коррупцией, а также воздержаться «от соперничества в девальвации наших валют» и содействовать «стабильной и отлаженной международной финансовой системе», она слишком рьяно поддержала государственное вмешательство и призвала к принятию многочисленных этатистских программ, координируемых в международных рамках.
Обязуясь «сотрудничать с целью гарантировать возобновление глобального экономического роста по сбалансированному, справедливому и устойчивому пути на благо всех, особенно наиболее уязвимых», лидеры «большой восьмерки» призывают к следующему:
• гарантировать глобальное экологическое оздоровление;
• усилить финансовое регулирование и реформирование международных финансовых институтов и предоставить им соответствующие средства;
• оздоровить банковские секторы в ряде стран и «реформировать регулирование и надзор над финансовой системой с целью предотвращения циклов резкого подъема и спада»;
• мобилизовать «ресурсы для реагирования на непредвиденные ситуации с экономическим ростом и прогресса в достижении согласованных на международном уровне целей развития, включая «Цели развития на тысячелетие», путем увеличения традиционной (и в целом неэффективной) международной помощи.
Все эти цели потребуют увеличения госрасходов. Они противоречат «ключевым принципам экономической свободы, включающим предоставление возможностей каждой личности, отсутствие дискриминации и рассредоточение власти» - всему тому, что составляет основу ежегодного «Индекса экономической свободы», издаваемого Фондом «Наследие» совместно с газетой «Уолл-стрит джорнэл».
Кроме того, они не имеют никакого отношения к финансовому кризису. Зато этатистские группы во всем мире, как и в США, воспринимают кризис как возможность не просто регулировать финансовую систему, но и провести целый ряд интервенций, которые окажутся абсолютно бесполезными для экономического роста и, возможно, приведут к чистой потере рабочих мест.
На них также будут потрачены огромные средства, которыми располагают далеко не все правительства. Когда банки действуют подобным образом, этатисты требуют жесткого государственного надзора. Когда подобным образом действуют правительства, они называют это «прогрессом».
Что должен делать Обама
В период своего расцвета процесс «большой восьмерки» служил интересам Соединенных Штатов, но его «срок годности» истек. Хотя сейчас «большая двадцатка» является более эффективным политическим средством, все существующие международные координационные механизмы ориентированы на решения государственными методами, требующие увеличения налогового бремени.
Президент Обама должен остановить распространение международной говорильни, потребовав завершения процесса «большой восьмерки» и интеграции ее в «большую двадцатку». Он также должен противостоять увеличению госрасходов и добиваться принятия таких мер, которые концентрируются на защите и сохранении рыночной системы - подлинного генератора рабочих мест и благосостояния.
Процесс «большой восьмерки» перестал быть полезным. Президент Обама должен потребовать, чтобы встреча в Италии стала ее последним мероприятием. Он также должен призвать лидеров «большой двадцатки» на ее следующем заседании в Питтсбурге в сентябре с.г. пересмотреть налоговую и финансовую дисциплину в своих странах, избегать чрезмерного государственного регулирования и сохранять и защищать систему свободного предпринимательства, позволив частным рынкам самокорректироваться.
Как мы оказались в такой ситуации?
Обе группы – «большая восьмерка» и «большая двадцатка» - берут начало от экстренных заседаний министров финансов 1970-х гг., созванных с целью борьбы с резкими скачками цен на нефть и вызванным ими глобальным финансовым дисбалансом. В последующие годы повестки дня обеих групп имели тенденцию дублировать друг друга, а результаты заседаний, как правило, были крайне скромными.
Витиеватые выступления и одобрение мировыми лидерами во многом бессмысленных соглашений на заседаниях «большой восьмерки» имели целью создать впечатление успеха в координации процесса выхода из глобального экономического кризиса. Однако избиратели во всем мире немедленно распознают очковтирательство. Они знают, что лишь частный сектор, а не правительства, может создать устойчивый экономический рост.
Налогоплательщики испытывают раздражение от ориентированных на укрепление государства правительственных программ, рекомендованных лидерами «большой восьмерки»: к 2050 г. сократить выбросы в атмосферу развитых стран на 80 процентов (Китай и Индия отказались это поддержать), не допускать повышения температуры «более чем на 20 Цельсия» и обязаться ассигновать 20 млрд. долларов в течение трех лет на «инициативу по продовольственной безопасности», которая, наверняка, окажется затратной и неэффективной.
Процесс «большой восьмерки»: реликт «холодной войны» заменяется «большой двадцаткой»
Процесс «большой семерки», изначально существовавшей как «большая шестерка» (Франция, Германия, Италия, Япония, Великобритания и Соединенные Штаты) до присоединения в 1977 г. Канады, пытался справиться с экономическими кризисами 1970-х гг., вызванными повышениями цен на нефть странами ОПЕК, а также с необходимостью модернизировать послевоенную бреттон-вудскую международную валютную систему, в основу которой был положен золотой стандарт.
Лидеры «большой семерки» (которые также были союзниками в «холодной войне») постепенно добавили к своей повестке дня другие проблемы координации внешней политики. Когда распался Советский Союз, страны «большой семерки» не стали торжествовать, а пригласили Российскую Федерацию присоединиться к ним в надежде, что процесс «большой восьмерки» будет побуждать Россию остаться на пути демократии и свободного рынка. К сожалению, в последние годы эти надежды перестали оправдываться, так как Россия национализировала крупнейшие корпорации, вытеснила западных конкурентов, допустила беспрецедентную коррупцию в правоохранительных и судебных органах и ограничила свободу СМИ.
В 1999 г. (после азиатского финансового кризиса) была официально создана «большая двадцатка» министров финансов и руководителей центральных банков с целью сближения системно значимых индустриально развитых и развивающихся экономик для ежегодного обсуждения ключевых проблем глобальной экономики.
Принимая во внимание, что три из четырех государств БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай), другие ведущие развивающиеся рыночные экономики (например, Мексика и Южная Корея) и такие демократические государства с рыночной экономикой, как Испания, Австралия и Новая Зеландия, являются членами «большой двадцатки», и в связи с тем, что всем этим странам необходимо работать сообща, если они хотят быстрого восстановления мировой экономики, саммиты «большой двадцатки» представляется правильным средством для реагирования на финансовый кризис, начавшийся в сентябре 2008 г.
Еще больше этатистских программ и госрасходов
Несмотря на то, что «большая восьмерка» в своем коммюнике акцентировала несколько достойных целей – призвала продолжать противостоять протекционизму в торговле и инвестициях, усилить меры борьбы с коррупцией, а также воздержаться «от соперничества в девальвации наших валют» и содействовать «стабильной и отлаженной международной финансовой системе», она слишком рьяно поддержала государственное вмешательство и призвала к принятию многочисленных этатистских программ, координируемых в международных рамках.
Обязуясь «сотрудничать с целью гарантировать возобновление глобального экономического роста по сбалансированному, справедливому и устойчивому пути на благо всех, особенно наиболее уязвимых», лидеры «большой восьмерки» призывают к следующему:
• гарантировать глобальное экологическое оздоровление;
• усилить финансовое регулирование и реформирование международных финансовых институтов и предоставить им соответствующие средства;
• оздоровить банковские секторы в ряде стран и «реформировать регулирование и надзор над финансовой системой с целью предотвращения циклов резкого подъема и спада»;
• мобилизовать «ресурсы для реагирования на непредвиденные ситуации с экономическим ростом и прогресса в достижении согласованных на международном уровне целей развития, включая «Цели развития на тысячелетие», путем увеличения традиционной (и в целом неэффективной) международной помощи.
Все эти цели потребуют увеличения госрасходов. Они противоречат «ключевым принципам экономической свободы, включающим предоставление возможностей каждой личности, отсутствие дискриминации и рассредоточение власти» - всему тому, что составляет основу ежегодного «Индекса экономической свободы», издаваемого Фондом «Наследие» совместно с газетой «Уолл-стрит джорнэл».
Кроме того, они не имеют никакого отношения к финансовому кризису. Зато этатистские группы во всем мире, как и в США, воспринимают кризис как возможность не просто регулировать финансовую систему, но и провести целый ряд интервенций, которые окажутся абсолютно бесполезными для экономического роста и, возможно, приведут к чистой потере рабочих мест.
На них также будут потрачены огромные средства, которыми располагают далеко не все правительства. Когда банки действуют подобным образом, этатисты требуют жесткого государственного надзора. Когда подобным образом действуют правительства, они называют это «прогрессом».
Что должен делать Обама
В период своего расцвета процесс «большой восьмерки» служил интересам Соединенных Штатов, но его «срок годности» истек. Хотя сейчас «большая двадцатка» является более эффективным политическим средством, все существующие международные координационные механизмы ориентированы на решения государственными методами, требующие увеличения налогового бремени.
Президент Обама должен остановить распространение международной говорильни, потребовав завершения процесса «большой восьмерки» и интеграции ее в «большую двадцатку». Он также должен противостоять увеличению госрасходов и добиваться принятия таких мер, которые концентрируются на защите и сохранении рыночной системы - подлинного генератора рабочих мест и благосостояния.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)