Какой же инвестиционный климат в России?
На всех международных экономических форумах как внутри страны, так и за рубежом российские лидеры постоянно проводят идею об инвестиционной привлекательности России для иностранных бизнесменов и ее притягательной силе для западного бизнеса. Президент Медведев недавно дал правительству новую серию поручений по улучшению инвестиционного климата.
Речь идет, например, о том, чтобы в 2010 г. выставить для приватизации пакеты крупных инвестиционно привлекательных компаний с государственным участием. Кроме того, Медведев поручил облегчить процедуры таможенного оформления и сократить объем предоставляемых документов и информации при прохождении товаров через таможню. Предлагается также упростить миграционный режим для иностранных граждан, приглашенных в Россию для работы в инновационных, научных и высокотехнологичных проектах. Наконец, Медведев поручил правительству разработать налоговые меры, направленные на стимулирование инвестиций в модернизацию и инвестиционные проекты.
Однако если посмотреть внимательно на эти, казалось бы, здравые предложения, в целом идущие в русле расширения экономической свободы, то окажется, что их реализация на уровне правительства связана с большими трудностями и мало реальна. Дело в том, что планы правительства Владимира Путина на 2010 г уже фактически сформированы и медведевская инициатива в них не вписывается. Кабинет не планировал ни крупных приватизационных проектов. Уже было объявлено, что крупные компании уровня «Газпрома» или «Ростехнологий», равно как и системообразующие банки типа ВТБ и Сбербанка продаваться не будут. Смягчение таможенного регулирования противоречит уже существующим планам в рамках создающегося Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана. Что касается законодательных предложений по изменению налогов, то процесс их оформления может занять несколько лет, учитывая расхождения между различными ведомствами. Так что ожидать скорого улучшения инвестиционного климата явно преждевременно.
Зато отдельные конкретные шаги правительства идут в прямо противоположном направлении. На прошлой неделе было опубликовано новое правительственное положение, касающееся Консультативного совета по иностранным инвестициям (КСИИ), созданного еще в 1994 г. Сейчас в него входят 42 иностранных структуры, включая Всемирный банк и Европейский банк реконструкции и развития.
Новые правила существенно ужесточают членство западных корпораций в этом органе и вводят для них серьезные ограничения. Так, для участия в КСИИ иностранные компании должны подтвердить свою приверженность приоритетам российской «Концепции-2020». Это, по существу, политическое требование, обязывающее иностранные компании разделять взгляды российского руководства на будущее страны. Более того, для участия в КСИИ иностранная корпорация, ведущая работу в России, должна осуществлять на ее территории благотворительную деятельность и обязана не сокращать свои инвестиции в РФ. Кроме того, вводится принцип ротации членства в КСИИ, что фактически будет препятствовать участию в этой организации всех заинтересованных корпораций.
Министерство экономики России наделено широкими полномочиями по комплектованию КСИИ и фактически по управлению его деятельностью. Едва ли для иностранных инвесторов будет привлекательна такая ситуация, когда их законная лоббистская деятельность в России будет жестко контролироваться и фактически сводиться на «нет». Таким образом, привлекательные на первый взгляд медведевские предложения по улучшению инвестиционного климата де факто дезавуируются правительственными мерами, только ухудшающими этот климат.
среда, 24 февраля 2010 г.
понедельник, 15 февраля 2010 г.
Что было на неделе (8-14 февраля)
Влияние экономического кризиса на российскую налоговую систему
Как это ни парадоксально, экономический кризис имел некоторые благоприятные последствия для российской налоговой системы с точки зрения ее либерализации. Правительство, вроде бы, осознало непреложную истину – высокие налоги не только не помогут нормализации экономического развития, но, напротив, усугубят тяжелое положение бизнеса.
Был сокращен корпоративный налог на прибыль с 24% до 20%, хотя его распределение стало более выгодным для федерального центра, чем для регионов: например по Москве 17% поступает в федеральный бюджет и только 3% в местный. Пока прекратились опасные дискуссии о пересмотре в сторону увеличения плоской шкалы подоходного налога и восстановлении прогрессивного налогообложения доходов граждан. А ведь еще полтора-два года назад реальные планы на этот счет вынашивались и в ряде думских фракций, и в некоторых государственных структурах. Это, конечно, не означает незыблемости 13-процентного плоского налога, но это явно не в сегодняшней повестке дня правительства.
С наступлением кризиса правительство было вынуждено временно отказаться и от другого проекта повышения налоговых сборов. Еще до начала кризиса имелось в виду, что с отменой 1 января 2010 г. единого социального налога в 26,2% совокупные страховые взносы предпринимателей в социальные фонды возрастут до 34%. Однако в условиях кризиса правительство, отменив ЕСН, все-таки сохранило уровень совокупных социальных налогов на прежнем, 26-процентном уровне.
Вместе с тем, согласно существующим государственным планам, с 2011 г. страховые платежи будут увеличены, как и планировалось, на 8%. На прошлой неделе, однако, против этого выступил вице-премьер, министр финансов Алексей Кудрин. Он предлагает ограничить увеличение 32-процентным барьером, что позволит сохранить для бизнеса около 230 млрд. рублей. Кроме того, предусматривается оставить действующие льготы по уплате социальных платежей для инновационных компаний, в частности, IT-бизнеса, где затраты на оплату труда составляют главную часть расходов. По мнению Кудрина, обеспечить ослабление налогового бремени можно путем уменьшения взносов в Фонд обязательного медицинского страхования с 5,1% до 3,1%.
Предложения Кудрина вписываются в провозглашенную президентом Медведевым программу модернизации экономики. Если они будут приняты, то в 2011 г. может произойти реальное снижение налогового бремени на 0,6-07% ВВП. Однако шансы на реализацию инициативы министра финансов, которую частично поддерживает Минэкономики, не слишком велики. Прошлогодним решением премьера Путина Минфин и Минэкономики были фактически исключены из процесса формирования системы налогообложения в сфере социального обеспечения. Решающую роль в формировании налоговой политики в этой области играет Министерство здравоохранения и социального развития, а оно категорически против сокращений налогов. Там жестко придерживаются прежних установок и не намерены, в частности, снижать размер взноса в Фонд обязательного медицинского страхования.
Проблема компенсационных выплат бизнесу со стороны государства в случае увеличения страховых платежей в социальные фонды пока не решена. Точно так же завис в воздухе вопрос о снижении налога на добавленную стоимость. В докризисный период в верхах обсуждались планы его снижения с 18% до 14-16% и даже до 12 процентов. Однако, поскольку именно НДС считается главным источником поступлений в федеральный бюджет, то в условиях кризиса, из-за боязни дефицита бюджета, возобладало мнение о нецелесообразности его уменьшения. На сегодняшний день этот вопрос также, по сути дела, снят с повестки дня.
Таким образом, экономический кризис в России, хотя и привел к некоторому снижению налогов, тем не менее, не повлек за собой такого пересмотра налоговой системы, который реально обеспечил бы снижение налогового бремени на предпринимательство и способствовал бы выходу из кризиса и экономическому росту.
Как это ни парадоксально, экономический кризис имел некоторые благоприятные последствия для российской налоговой системы с точки зрения ее либерализации. Правительство, вроде бы, осознало непреложную истину – высокие налоги не только не помогут нормализации экономического развития, но, напротив, усугубят тяжелое положение бизнеса.
Был сокращен корпоративный налог на прибыль с 24% до 20%, хотя его распределение стало более выгодным для федерального центра, чем для регионов: например по Москве 17% поступает в федеральный бюджет и только 3% в местный. Пока прекратились опасные дискуссии о пересмотре в сторону увеличения плоской шкалы подоходного налога и восстановлении прогрессивного налогообложения доходов граждан. А ведь еще полтора-два года назад реальные планы на этот счет вынашивались и в ряде думских фракций, и в некоторых государственных структурах. Это, конечно, не означает незыблемости 13-процентного плоского налога, но это явно не в сегодняшней повестке дня правительства.
С наступлением кризиса правительство было вынуждено временно отказаться и от другого проекта повышения налоговых сборов. Еще до начала кризиса имелось в виду, что с отменой 1 января 2010 г. единого социального налога в 26,2% совокупные страховые взносы предпринимателей в социальные фонды возрастут до 34%. Однако в условиях кризиса правительство, отменив ЕСН, все-таки сохранило уровень совокупных социальных налогов на прежнем, 26-процентном уровне.
Вместе с тем, согласно существующим государственным планам, с 2011 г. страховые платежи будут увеличены, как и планировалось, на 8%. На прошлой неделе, однако, против этого выступил вице-премьер, министр финансов Алексей Кудрин. Он предлагает ограничить увеличение 32-процентным барьером, что позволит сохранить для бизнеса около 230 млрд. рублей. Кроме того, предусматривается оставить действующие льготы по уплате социальных платежей для инновационных компаний, в частности, IT-бизнеса, где затраты на оплату труда составляют главную часть расходов. По мнению Кудрина, обеспечить ослабление налогового бремени можно путем уменьшения взносов в Фонд обязательного медицинского страхования с 5,1% до 3,1%.
Предложения Кудрина вписываются в провозглашенную президентом Медведевым программу модернизации экономики. Если они будут приняты, то в 2011 г. может произойти реальное снижение налогового бремени на 0,6-07% ВВП. Однако шансы на реализацию инициативы министра финансов, которую частично поддерживает Минэкономики, не слишком велики. Прошлогодним решением премьера Путина Минфин и Минэкономики были фактически исключены из процесса формирования системы налогообложения в сфере социального обеспечения. Решающую роль в формировании налоговой политики в этой области играет Министерство здравоохранения и социального развития, а оно категорически против сокращений налогов. Там жестко придерживаются прежних установок и не намерены, в частности, снижать размер взноса в Фонд обязательного медицинского страхования.
Проблема компенсационных выплат бизнесу со стороны государства в случае увеличения страховых платежей в социальные фонды пока не решена. Точно так же завис в воздухе вопрос о снижении налога на добавленную стоимость. В докризисный период в верхах обсуждались планы его снижения с 18% до 14-16% и даже до 12 процентов. Однако, поскольку именно НДС считается главным источником поступлений в федеральный бюджет, то в условиях кризиса, из-за боязни дефицита бюджета, возобладало мнение о нецелесообразности его уменьшения. На сегодняшний день этот вопрос также, по сути дела, снят с повестки дня.
Таким образом, экономический кризис в России, хотя и привел к некоторому снижению налогов, тем не менее, не повлек за собой такого пересмотра налоговой системы, который реально обеспечил бы снижение налогового бремени на предпринимательство и способствовал бы выходу из кризиса и экономическому росту.
понедельник, 8 февраля 2010 г.
Что было на неделе (1-7 февраля)
К чему ведет политика перезагрузки
События последних дней показали, что объявленная в прошлом году администрацией Обамы политика перезагрузки отношений с Россией не только не приносит положительных результатов, но, напротив, создает новые проблемы для США и их союзников. Накануне традиционной международной конференции по вопросам безопасности в Мюнхене президент Медведев обнародовал новую военную доктрину России. В ней впервые за постсоветское время в числе основных внешних военных угроз прямо называются факторы, непосредственно связанные с интересами и политикой США, – расширение НАТО, развертывание систем противоракетной обороны, в том числе космического базирования, принятие на вооружение стратегических высокоточных неядерных систем.
Выступление российского министра иностранных дел Сергея Лаврова в Мюнхене носило весьма острый характер. Россия резко отреагировала на решение Румынии разместить на своей территории американскую систему ПРО. Как заявил Лавров, «мы не понимаем как базы в Европе и, в частности, в Румынии могут укрепить нашу безопасность».
Москва явно не намерена ограничиваться только вербальным осуждением военной политики США и НАТО. В новой доктрине однозначно указывается на право России применять ядерное оружие первой. Еще более откровенные положения относительно роли и места ядерного оружия в российской военной политике, по существу предполагающие понижение ядерного порога, могут содержаться в одновременно утвержденных Медведевым секретных «Основах государственной политики в области ядерного сдерживания до 2020 г.»
Наступательный характер новой военной доктрины России заключается и в том, что, основываясь на опыте военных действий против Грузии в 2008 г., она закрепляет право России использовать свои вооруженные силы за пределами страны.
Вместе с тем, очевидно, что ресурсы, которыми располагает Россия для проведения в жизнь новой военной доктрины, довольно ограничены. В доктрине назван главный и практически единственный союзник России – Белоруссия, хотя отношения с ней в последнее время носят весьма противоречивый характер.
Едва ли можно считать случайным принятое на этой неделе Ираном решение о расширение программы обогащения урана. Тегеран явно пытается играть на противоречиях между Россией и странами Запада по широкому кругу вопросов в надежде, что эти расхождения не позволят им проводить эффективную политику санкций против его ядерной программы. Пока что именно это и происходит, несмотря на вроде бы широко разрекламированные «сигналы» со стороны Кремля о его готовности к таким санкциям.
Последствия выборов на Украине для России
Победителем второго раунда президентских выборов на Украине стал Виктор Янукович, считающийся промосковским политиком. Однако его победа вряд ли принесет Москве ожидаемые политические и экономические дивиденды.
Во-первых, перевес Януковича над Юлией Тимошенко весьма незначителен, и это, безусловно, даст мощный импульс всевозможным спекуляциям относительно фальсификации выборов. Возможны широкомасштабные акции протеста. В течение определенного периода на Украине сохранится высокая степень политической нестабильности, которая не очень выгодна Москве. Те силы, которые недовольны возвышением Януковича, непременно активизируют антироссийскую пропаганду, будут аппелировать к Западу за посредничеством и постараются убедить НАТО и Евросоюз в необходимости поддержки усилий по интеграции Украины в евроатлантические институты безопасности и сотрудничества с целью обеспечить стабильность ее экономического и политического развития.
Во-вторых, даже если Янукович закрепится в качестве президента, это отнюдь не означает, что на практике он будет проводить промосковскую линию. В вопросе о ценах на газ, импортируемый из России, он намерен требовать пересмотра тех соглашений, которые были подписаны с Москвой Юлией Тимошенко и, скорее, выгодны для России, чем для Украины.
В-третьих, следует учитывать, что экономической опорой Януковича являются украинские олигархи юга и востока страны, которые по ряду направлений остро конкурируют на мировых рынках товаров и собственности с крупным российским бизнесом. Янукович, безусловно, будет защищать интересы тех, кто помог ему прийти к власти. И это может стать дополнительным фактором осложнения отношений Киева с Москвой.
По целому ряду проблем, в решении которых в свою пользу заинтересована Москва, - сохранения баз Черноморского флота в Крыму, введения русского языка в качестве второго государственного на Украине – Янукович вряд ли пойдет на решительные уступки. Зато вызывающее недовольство Кремля продвижение Украины на Запад при нем, скорее всего, продолжится, хотя и небыстрыми темпами.
События последних дней показали, что объявленная в прошлом году администрацией Обамы политика перезагрузки отношений с Россией не только не приносит положительных результатов, но, напротив, создает новые проблемы для США и их союзников. Накануне традиционной международной конференции по вопросам безопасности в Мюнхене президент Медведев обнародовал новую военную доктрину России. В ней впервые за постсоветское время в числе основных внешних военных угроз прямо называются факторы, непосредственно связанные с интересами и политикой США, – расширение НАТО, развертывание систем противоракетной обороны, в том числе космического базирования, принятие на вооружение стратегических высокоточных неядерных систем.
Выступление российского министра иностранных дел Сергея Лаврова в Мюнхене носило весьма острый характер. Россия резко отреагировала на решение Румынии разместить на своей территории американскую систему ПРО. Как заявил Лавров, «мы не понимаем как базы в Европе и, в частности, в Румынии могут укрепить нашу безопасность».
Москва явно не намерена ограничиваться только вербальным осуждением военной политики США и НАТО. В новой доктрине однозначно указывается на право России применять ядерное оружие первой. Еще более откровенные положения относительно роли и места ядерного оружия в российской военной политике, по существу предполагающие понижение ядерного порога, могут содержаться в одновременно утвержденных Медведевым секретных «Основах государственной политики в области ядерного сдерживания до 2020 г.»
Наступательный характер новой военной доктрины России заключается и в том, что, основываясь на опыте военных действий против Грузии в 2008 г., она закрепляет право России использовать свои вооруженные силы за пределами страны.
Вместе с тем, очевидно, что ресурсы, которыми располагает Россия для проведения в жизнь новой военной доктрины, довольно ограничены. В доктрине назван главный и практически единственный союзник России – Белоруссия, хотя отношения с ней в последнее время носят весьма противоречивый характер.
Едва ли можно считать случайным принятое на этой неделе Ираном решение о расширение программы обогащения урана. Тегеран явно пытается играть на противоречиях между Россией и странами Запада по широкому кругу вопросов в надежде, что эти расхождения не позволят им проводить эффективную политику санкций против его ядерной программы. Пока что именно это и происходит, несмотря на вроде бы широко разрекламированные «сигналы» со стороны Кремля о его готовности к таким санкциям.
Последствия выборов на Украине для России
Победителем второго раунда президентских выборов на Украине стал Виктор Янукович, считающийся промосковским политиком. Однако его победа вряд ли принесет Москве ожидаемые политические и экономические дивиденды.
Во-первых, перевес Януковича над Юлией Тимошенко весьма незначителен, и это, безусловно, даст мощный импульс всевозможным спекуляциям относительно фальсификации выборов. Возможны широкомасштабные акции протеста. В течение определенного периода на Украине сохранится высокая степень политической нестабильности, которая не очень выгодна Москве. Те силы, которые недовольны возвышением Януковича, непременно активизируют антироссийскую пропаганду, будут аппелировать к Западу за посредничеством и постараются убедить НАТО и Евросоюз в необходимости поддержки усилий по интеграции Украины в евроатлантические институты безопасности и сотрудничества с целью обеспечить стабильность ее экономического и политического развития.
Во-вторых, даже если Янукович закрепится в качестве президента, это отнюдь не означает, что на практике он будет проводить промосковскую линию. В вопросе о ценах на газ, импортируемый из России, он намерен требовать пересмотра тех соглашений, которые были подписаны с Москвой Юлией Тимошенко и, скорее, выгодны для России, чем для Украины.
В-третьих, следует учитывать, что экономической опорой Януковича являются украинские олигархи юга и востока страны, которые по ряду направлений остро конкурируют на мировых рынках товаров и собственности с крупным российским бизнесом. Янукович, безусловно, будет защищать интересы тех, кто помог ему прийти к власти. И это может стать дополнительным фактором осложнения отношений Киева с Москвой.
По целому ряду проблем, в решении которых в свою пользу заинтересована Москва, - сохранения баз Черноморского флота в Крыму, введения русского языка в качестве второго государственного на Украине – Янукович вряд ли пойдет на решительные уступки. Зато вызывающее недовольство Кремля продвижение Украины на Запад при нем, скорее всего, продолжится, хотя и небыстрыми темпами.
понедельник, 1 февраля 2010 г.
Что было на неделе (25-31 января)
К чему ведут акции оппозиции
Минувший уикенд ознаменовался целым рядом акций протеста против политики правительства в различных регионах страны, что не могло не встревожить российские власти. Эти акции носили разноплановый характер, но объединяло их недовольство населения положением в стране.
Митинг в Калининграде - на западной окраине России - был самым массовым за последние 20 лет (свыше 10 тыс. человек) и планировался как демонстрация протеста против повышения транспортного налога в области. Однако стихийно он приобрел и политическую направленность – выдвигались требования отставки премьера Путина и местного губернатора Георгия Бооса, а также звучали призывы к восстановлению института выборов руководителей регионов.
Митинг в центре Москвы изначально задумывался как чисто политическая акция. По традиции 31 числа каждого месяца оппозиция проводит митинг в защиту статьи 31 Конституции России, которая гарантирует свободу собраний. Московские власти под искусственным предлогом не разрешили проведение этой акции. Тем не менее, она состоялась. В ней приняло участие более 500 человек, включая видных лидеров оппозиции Бориса Немцова, Людмилу Алексееву и Льва Пономарева. Параллельно такие же акции прошли и в других районах Москвы и в других городах страны.
Несмотря на заверения властей, милиция, как и в прошлые разы, действовала жестко: более 100 человек из числа демонстрантов были задержаны и доставлены в отделения милиции.
Примечательно, что на всех упомянутых акциях оппозиции – и в Калининграде, и в Москве – преобладали антипутинские лозунги, тогда как в адрес Медведева практически не было выпадов. Это наводит на мысль о том, что оппозиция считает именно Путина и его окружение своими главными противниками и имеет определенные надежды на более либерального, по их мнению, Медведева. Однако в реальности эти надежды пока никак не материализуются.
Отношения России и НАТО
На прошлой неделе наметилось некоторое сближение России и НАТО на основе взаимного сотрудничества в Афганистане. В Брюсселе состоялось первое после августовской войны России и Грузии заседание на уровне начальников штабов ВС стран блока и России. Интерес НАТО к привлечению Москвы к решению афганской проблемы понятен: сил и средств альянса явно не хватает для нормализации обстановки в этой стране. Что касается России, то она обнаруживает серьезный экономический интерес к участию в афганском процессе. Речь идет о том, что Москва может начать на деньги НАТО восстановление в Афганистане около 150 объектов промышленности и инфраструктуры, построенных еще при Советском Союзе. При этом Россия намерена требовать для себя максимально благоприятные условия – получать все контракты без тендеров с обеспечением 100-процентного иностранного финансирования.
Судя по всему, эти запросы Москвы не вызывают энтузиазма в НАТО. Среди большинства стран альянса нет не только стремления усилить свой контингент в Афганистане, но и желания увеличить финансирование для афганского урегулирования. К примеру, в НАТО не слишком заинтересованы в оплате российских вертолетов для действий в Афганистане, которые Москвы готова поставить лишь на коммерческой основе.
Между Москвой и Брюсселем сохраняются разногласия и в отношении мер по борьбе с наркотрафиком, роли контролируемой Москвой Организации Договора о коллективной безопасности в афганском урегулировании. С немалыми трудностями сталкиваются и переговоры о транзите грузов НАТО в Афганистан через территорию России.
Все это говорит о том, что при существующей некоторой общности интересов России и НАТО в Афганистане цели, которые преследуют обе стороны в процессе афганского урегулирования, похоже, не совпадают. Это, безусловно, будет тормозить развитие сотрудничества, отрицательно сказываться на темпах и масштабах продвижения к миру и стабильности в Афганистане.
Минувший уикенд ознаменовался целым рядом акций протеста против политики правительства в различных регионах страны, что не могло не встревожить российские власти. Эти акции носили разноплановый характер, но объединяло их недовольство населения положением в стране.
Митинг в Калининграде - на западной окраине России - был самым массовым за последние 20 лет (свыше 10 тыс. человек) и планировался как демонстрация протеста против повышения транспортного налога в области. Однако стихийно он приобрел и политическую направленность – выдвигались требования отставки премьера Путина и местного губернатора Георгия Бооса, а также звучали призывы к восстановлению института выборов руководителей регионов.
Митинг в центре Москвы изначально задумывался как чисто политическая акция. По традиции 31 числа каждого месяца оппозиция проводит митинг в защиту статьи 31 Конституции России, которая гарантирует свободу собраний. Московские власти под искусственным предлогом не разрешили проведение этой акции. Тем не менее, она состоялась. В ней приняло участие более 500 человек, включая видных лидеров оппозиции Бориса Немцова, Людмилу Алексееву и Льва Пономарева. Параллельно такие же акции прошли и в других районах Москвы и в других городах страны.
Несмотря на заверения властей, милиция, как и в прошлые разы, действовала жестко: более 100 человек из числа демонстрантов были задержаны и доставлены в отделения милиции.
Примечательно, что на всех упомянутых акциях оппозиции – и в Калининграде, и в Москве – преобладали антипутинские лозунги, тогда как в адрес Медведева практически не было выпадов. Это наводит на мысль о том, что оппозиция считает именно Путина и его окружение своими главными противниками и имеет определенные надежды на более либерального, по их мнению, Медведева. Однако в реальности эти надежды пока никак не материализуются.
Отношения России и НАТО
На прошлой неделе наметилось некоторое сближение России и НАТО на основе взаимного сотрудничества в Афганистане. В Брюсселе состоялось первое после августовской войны России и Грузии заседание на уровне начальников штабов ВС стран блока и России. Интерес НАТО к привлечению Москвы к решению афганской проблемы понятен: сил и средств альянса явно не хватает для нормализации обстановки в этой стране. Что касается России, то она обнаруживает серьезный экономический интерес к участию в афганском процессе. Речь идет о том, что Москва может начать на деньги НАТО восстановление в Афганистане около 150 объектов промышленности и инфраструктуры, построенных еще при Советском Союзе. При этом Россия намерена требовать для себя максимально благоприятные условия – получать все контракты без тендеров с обеспечением 100-процентного иностранного финансирования.
Судя по всему, эти запросы Москвы не вызывают энтузиазма в НАТО. Среди большинства стран альянса нет не только стремления усилить свой контингент в Афганистане, но и желания увеличить финансирование для афганского урегулирования. К примеру, в НАТО не слишком заинтересованы в оплате российских вертолетов для действий в Афганистане, которые Москвы готова поставить лишь на коммерческой основе.
Между Москвой и Брюсселем сохраняются разногласия и в отношении мер по борьбе с наркотрафиком, роли контролируемой Москвой Организации Договора о коллективной безопасности в афганском урегулировании. С немалыми трудностями сталкиваются и переговоры о транзите грузов НАТО в Афганистан через территорию России.
Все это говорит о том, что при существующей некоторой общности интересов России и НАТО в Афганистане цели, которые преследуют обе стороны в процессе афганского урегулирования, похоже, не совпадают. Это, безусловно, будет тормозить развитие сотрудничества, отрицательно сказываться на темпах и масштабах продвижения к миру и стабильности в Афганистане.
среда, 27 января 2010 г.
КОНТРОЛЬ НАД ВООРУЖЕНИЯМИ: АДМИНИСТРАЦИИ ОБАМЫ ТРЕБУЕТСЯ НОВАЯ СТРАТЕГИЯ
Сотрудник Центра внешнеполитических исследований им. Эллисонов Фонда «Наследие» О. Грэм напоминает, что в конце января в Москве побывали советник по национальной безопасности Дж. Джоунс, председатель Комитета начальников штабов адмирал М. Муллен и заместитель госсекретаря по контролю над вооружениями и проблемам международной безопасности Э. Таушер. Их целью было способствовать завершению переговоров о соглашении-преемнике Договора об ограничении стратегических вооружений (СНВ-1).
К сожалению, очевидно, что договор-преемник, заключение которого запоздало на два месяца, не сможет адекватно обеспечить проверку договоренностей, модернизацию ядерного оружия и потребности ПРО США и скомпрометирует национальную безопасность Соединенных Штатов. Спешка администрации Обамы с этим договором с целью продвижения к «нулю» (т.е. миру без ядерного оружия) наносит вред процессу контроля над вооружениями. Соединенным Штатам нужна другая стратегия.
Сейчас Соединенные Штаты оказались в неясной ситуации. Администрация Обамы не смогла завершить новый вариант договора об СНВ к установленному сроку - 5 декабря 2009 г. Это было вызвано чересчур амбициозными целями и нереалистичными сроками. Более практичным было бы сосредоточить переговоры на подписании протокола по проверке и транспарентности в дополнение к Договору о сокращении стратегических наступательных потенциалов 2002 г. (Московский договор), который остается в силе до 2012 г. Вместо этого администрация потратила первую половину прошлого года на переговоры о «взаимном понимании» в вопросе о сокращении стратегического арсенала каждой из сторон.
Перед истечением срока действия договора СНВ 5 декабря Москва и Вашингтон выступили с кратким заявлением, что для «поддержания стратегической стабильности» Соединенные Штаты и Российская Федерация обязуются «работать вместе в духе договора СНВ». Однако в связи с тем, что договор и его положения о контроле и транспарентности утратили силу, это обещание не имеет правого значения.
Нынешняя ситуация вызывает особое беспокойство с учетом конституционной роли сената США в одобрении международных договоров. Могут пройти долгие месяцы, прежде чем преемник старого договора будет ратифицирован. Например, на ратификацию договора СНВ 1991 г. в сенате ушло 429 дней. Любая попытка администрации США придерживаться отдельных положений договора будет означать действия, в отношении которых не существует юридических обязательств. Это также будет означать действия в обход сената США.
Концентрируясь на сокращении стратегического арсенала, США частично потеряли свои переговорные позиции в вопросе о проверке. Например, когда срок действия договора истек, Соединенным Штатам пришлось покинуть пост мониторинга российских вооружений и мест въезда и выезда на соответствующие военные промышленные предприятия в российском Воткинске. Согласившись покинуть этот пост, Соединенные Штаты не смогут осуществлять мониторинг производства российской дестабилизирующей мобильной МБР «RS-24» с боезарядами индивидуального наведения на цели. Из открытых источников известно, что к 2016 г. эта ракета станет основным вооружением российских стратегических сил.
Заместитель госсекретаря Таушер заявила, что Россия не согласилась с предложением США об обмене техническими данными об испытаниях наступательных ракет. Обмен подобной информацией по условиям договора СНВ способствовал укреплению доверия и понижал неуверенность относительно возможностей ядерного оружия другой стороны. После удаления американских наблюдателей с завода в Воткинске российская сторона, судя по всему, использует договор-преемник СНВ как средство кодификации более низких стандартов проверки.
Законодатели обеспокоены возможными уступками, которые прямо или косвенно могут быть связаны с новым договором. Кремлевские источники утверждают, будто Москва считает, что имеет преимущества на переговорах, так как договор-преемник более важен для Соединенных Штатов, чем для России. Судя по всему, спешка, с которой администрация Обамы стремится к «нулю», и ее уступки по инициированному президентом Бушем созданию позиционного района ПРО в Европе и исключению нестратегического оружия из нового договора, лишь усугубят такое впечатление. Действия Вашингтона лишь сделали переговорную позицию Москвы более агрессивной. Американские законодатели обеспокоены возможностью новых уступок со стороны Соединенных Штатов.
Ядерная модернизация
16 декабря 41 американский сенатор выразил озабоченность в своем письме, обещая препятствовать ратификации нового договора, если он не будет включать конкретные планы ядерной модернизации США, которая предусмотрена законом о расходах на национальную безопасность на 2010 финансовый год. В письме говорится: «Мы не верим, что дальнейшее сокращение вооружений отражает интересы национальной безопасности Соединенных Штатов в отсутствие значительной программы модернизации нашего ядерного оружия сдерживания». Большое число сенаторов, выступающих против уступок со стороны нынешней администрации, сомневается, действительно ли новый договор способен получить 67 голосов, необходимых для его ратификации.
Некоторые сторонники контроля над вооружениями утверждают, что у Соединенных Штатов имеется полноценная программа модернизации. Это утверждение ошибочно. Действительно, многие американцы, судя по всему, считают, что ядерный арсенал США находится в отличном состоянии и не является проблемой для национальной безопасности страны. К сожалению, правда в том, что ядерная инфраструктура Америки быстро устаревает и сильно ослаблена. Пентагон из последних сил пытается сохранить ее надежность и эффективность. Соединенные Штаты не производят нового ядерного оружия, а группировка МБР сокращается и не модернизируется. В противовес этому Россия и Китай осуществляют крупномасштабную модернизацию.
Российский премьер Владимир Путин в своих недавних заявлениях раскрыл, насколько серьезно Россия относится к модернизации ядерного оружия. Например, он увязал новый договор с противоракетной обороной и заявил, что Россия должна разрабатывать новое наступательное оружие, способное преодолеть американскую ПРО. Такое высказывание неудивительно в свете того, что при Путине Россия активно осуществляла модернизацию своего ядерного арсенала и повысила роль ядерного оружия в национальной стратегии и военной доктрине.
Российская военная доктрина предусматривает сильную приверженность модернизации ядерного оружия, более низкому порогу его применения, опоре на нанесение первого удара и развертыванию нескольких тысяч тактических ядерных вооружений, запрещенных предыдущими российско-американскими соглашениями. Важно также и то, что в основе этой доктрины - восприятие Соединенных Штатов и НАТО как главной угрозы для России. Более того, особую озабоченность вызывает готовность России к использованию ядерного оружия первой в локальных конфликтах. Об этом заявил секретарь Совета национальной безопасности России Николай Патрушев.
Опасность на нынешних переговорах состоит в том, что в новом договоре СНВ эти аспекты ядерного потенциала России не будут адекватно учтены, что фактически узаконит ее враждебную позицию в отношении США и их союзников.
Рекомендации в отношении договора-преемника СНВ
Для защиты интересов США администрация Обамы должна сделать следующее.
• Заставить Москву пересмотреть сущность своего ядерного потенциала, основанного на способности угрожать или устрашать Соединенные Штаты и их союзников, в принципиально более оборонительном направлении.
• Представить план модернизации ядерного комплекса США, который был бы достаточен для поддержания эффективного ядерного арсенала. Обеспечить адекватную проверку выполнения нового договора. Нет абсолютно никаких разумных оснований торопиться с подписанием договора, если механизмы контроля отойдут на второй план.
К сожалению, очевидно, что договор-преемник, заключение которого запоздало на два месяца, не сможет адекватно обеспечить проверку договоренностей, модернизацию ядерного оружия и потребности ПРО США и скомпрометирует национальную безопасность Соединенных Штатов. Спешка администрации Обамы с этим договором с целью продвижения к «нулю» (т.е. миру без ядерного оружия) наносит вред процессу контроля над вооружениями. Соединенным Штатам нужна другая стратегия.
Сейчас Соединенные Штаты оказались в неясной ситуации. Администрация Обамы не смогла завершить новый вариант договора об СНВ к установленному сроку - 5 декабря 2009 г. Это было вызвано чересчур амбициозными целями и нереалистичными сроками. Более практичным было бы сосредоточить переговоры на подписании протокола по проверке и транспарентности в дополнение к Договору о сокращении стратегических наступательных потенциалов 2002 г. (Московский договор), который остается в силе до 2012 г. Вместо этого администрация потратила первую половину прошлого года на переговоры о «взаимном понимании» в вопросе о сокращении стратегического арсенала каждой из сторон.
Перед истечением срока действия договора СНВ 5 декабря Москва и Вашингтон выступили с кратким заявлением, что для «поддержания стратегической стабильности» Соединенные Штаты и Российская Федерация обязуются «работать вместе в духе договора СНВ». Однако в связи с тем, что договор и его положения о контроле и транспарентности утратили силу, это обещание не имеет правого значения.
Нынешняя ситуация вызывает особое беспокойство с учетом конституционной роли сената США в одобрении международных договоров. Могут пройти долгие месяцы, прежде чем преемник старого договора будет ратифицирован. Например, на ратификацию договора СНВ 1991 г. в сенате ушло 429 дней. Любая попытка администрации США придерживаться отдельных положений договора будет означать действия, в отношении которых не существует юридических обязательств. Это также будет означать действия в обход сената США.
Концентрируясь на сокращении стратегического арсенала, США частично потеряли свои переговорные позиции в вопросе о проверке. Например, когда срок действия договора истек, Соединенным Штатам пришлось покинуть пост мониторинга российских вооружений и мест въезда и выезда на соответствующие военные промышленные предприятия в российском Воткинске. Согласившись покинуть этот пост, Соединенные Штаты не смогут осуществлять мониторинг производства российской дестабилизирующей мобильной МБР «RS-24» с боезарядами индивидуального наведения на цели. Из открытых источников известно, что к 2016 г. эта ракета станет основным вооружением российских стратегических сил.
Заместитель госсекретаря Таушер заявила, что Россия не согласилась с предложением США об обмене техническими данными об испытаниях наступательных ракет. Обмен подобной информацией по условиям договора СНВ способствовал укреплению доверия и понижал неуверенность относительно возможностей ядерного оружия другой стороны. После удаления американских наблюдателей с завода в Воткинске российская сторона, судя по всему, использует договор-преемник СНВ как средство кодификации более низких стандартов проверки.
Законодатели обеспокоены возможными уступками, которые прямо или косвенно могут быть связаны с новым договором. Кремлевские источники утверждают, будто Москва считает, что имеет преимущества на переговорах, так как договор-преемник более важен для Соединенных Штатов, чем для России. Судя по всему, спешка, с которой администрация Обамы стремится к «нулю», и ее уступки по инициированному президентом Бушем созданию позиционного района ПРО в Европе и исключению нестратегического оружия из нового договора, лишь усугубят такое впечатление. Действия Вашингтона лишь сделали переговорную позицию Москвы более агрессивной. Американские законодатели обеспокоены возможностью новых уступок со стороны Соединенных Штатов.
Ядерная модернизация
16 декабря 41 американский сенатор выразил озабоченность в своем письме, обещая препятствовать ратификации нового договора, если он не будет включать конкретные планы ядерной модернизации США, которая предусмотрена законом о расходах на национальную безопасность на 2010 финансовый год. В письме говорится: «Мы не верим, что дальнейшее сокращение вооружений отражает интересы национальной безопасности Соединенных Штатов в отсутствие значительной программы модернизации нашего ядерного оружия сдерживания». Большое число сенаторов, выступающих против уступок со стороны нынешней администрации, сомневается, действительно ли новый договор способен получить 67 голосов, необходимых для его ратификации.
Некоторые сторонники контроля над вооружениями утверждают, что у Соединенных Штатов имеется полноценная программа модернизации. Это утверждение ошибочно. Действительно, многие американцы, судя по всему, считают, что ядерный арсенал США находится в отличном состоянии и не является проблемой для национальной безопасности страны. К сожалению, правда в том, что ядерная инфраструктура Америки быстро устаревает и сильно ослаблена. Пентагон из последних сил пытается сохранить ее надежность и эффективность. Соединенные Штаты не производят нового ядерного оружия, а группировка МБР сокращается и не модернизируется. В противовес этому Россия и Китай осуществляют крупномасштабную модернизацию.
Российский премьер Владимир Путин в своих недавних заявлениях раскрыл, насколько серьезно Россия относится к модернизации ядерного оружия. Например, он увязал новый договор с противоракетной обороной и заявил, что Россия должна разрабатывать новое наступательное оружие, способное преодолеть американскую ПРО. Такое высказывание неудивительно в свете того, что при Путине Россия активно осуществляла модернизацию своего ядерного арсенала и повысила роль ядерного оружия в национальной стратегии и военной доктрине.
Российская военная доктрина предусматривает сильную приверженность модернизации ядерного оружия, более низкому порогу его применения, опоре на нанесение первого удара и развертыванию нескольких тысяч тактических ядерных вооружений, запрещенных предыдущими российско-американскими соглашениями. Важно также и то, что в основе этой доктрины - восприятие Соединенных Штатов и НАТО как главной угрозы для России. Более того, особую озабоченность вызывает готовность России к использованию ядерного оружия первой в локальных конфликтах. Об этом заявил секретарь Совета национальной безопасности России Николай Патрушев.
Опасность на нынешних переговорах состоит в том, что в новом договоре СНВ эти аспекты ядерного потенциала России не будут адекватно учтены, что фактически узаконит ее враждебную позицию в отношении США и их союзников.
Рекомендации в отношении договора-преемника СНВ
Для защиты интересов США администрация Обамы должна сделать следующее.
• Заставить Москву пересмотреть сущность своего ядерного потенциала, основанного на способности угрожать или устрашать Соединенные Штаты и их союзников, в принципиально более оборонительном направлении.
• Представить план модернизации ядерного комплекса США, который был бы достаточен для поддержания эффективного ядерного арсенала. Обеспечить адекватную проверку выполнения нового договора. Нет абсолютно никаких разумных оснований торопиться с подписанием договора, если механизмы контроля отойдут на второй план.
ПРЕВЕНТИВНЫЙ УДАР ИЗРАИЛЯ ПО ЯДЕРНЫМ ОБЪЕКТАМ ИРАНА: ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ США
Старший эксперт по ближневосточным делам Центра внешнеполитических исследований им. Эллисонов Института международных исследований им. Дэвисов Фонда «Наследие» Джеймс Филипс отмечает, что ядерные амбиции Ирана кажутся зловещими в свете его враждебной внешней политики и многолетней поддержки терроризма. Однако постоянные угрозы Ирана уничтожить государство Израиль, в то время как Тегеран разрабатывает самое опасное оружие в мире, создали еще более взрывоопасную ситуацию. Если дипломатические усилия разрядить обстановку не увенчаются успехом, может случиться так, что у Израиля не будет другого выбора, как нанести превентивный удар по иранским ядерным объектам.
Велика вероятность того, что Соединенные Штаты будут втянуты в ирано-израильский конфликт. Администрация Обамы уже сейчас должна начать планировать действия по отражению и минимизации дестабилизирующих последствий предполагаемого ответного удара со стороны Ирана.
Возможная международная реакция на израильский удар
Россия. Москва окажется в наибольшем выигрыше в случае ирано-израильской войны. Россия вложила много сил и средств в культивирование стратегического союза с Тегераном, который предоставил ей привлекательный рынок для экспорта ее ядерных, военных и других технологий и который является полезным союзником в ее борьбе против американского влияния. Россия также рассчитывает получить существенные экономические выгоды от резкого роста мировых цен на нефть в результате ирано-израильского военного кризиса, так как нефть - главная статья ее экспорта. Сотни российских ученых и специалистов работают в ядерном комплексе «Бушер» и могут оказаться случайными жертвами, если Израиль примет решение уничтожить этот объект. Если кто-либо из них погибнет, это будет для Москвы дополнительным стимулом настаивать на санкциях в отношении Израиля в Совете безопасности ООН.
Китай. Пекин, скорее всего, будет защищать свои растущие экономические, энергетические и геополитические инвестиции в Иран, твердо поддерживая своего союзника в Совете безопасности и требуя осуждения превентивного удара и санкций в отношении Израиля.
Арабские государства. Большинство арабских государств публично осудят израильский превентивный удар как новое свидетельство враждебности Израиля в отношении мусульманского мира. Однако большинство, за исключением иранского союзника Сирии, неофициально одобрят этот акт. Если даже он не сможет окончательно остановить приобретение Ираном ядерной бомбы, он поможет отвлечь Тегеран от угроз в отношении его малых соседей в арабском мире.
Европа. Большинство европейских стран, возможно, за исключением Великобритании и Франции, скорее всего, выступят с критикой Израиля за эту атаку. Многие страны Европы пострадают от негативных экономических последствий резкого скачка мировых цен на нефть.
Для смягчения угроз со стороны вооруженного ядерным оружием Ирана и защиты американских интересов Соединенные Штаты должны сделать следующее.
• Признать право Израиля на самооборону от враждебной исламистской диктатуры, которая угрожает также американским интересам и региональной стабильности. Вашингтон не должен стремиться удержать Израиль от действий, которые он считает необходимыми для отражения существующей угрозы. Соединенные Штаты не могут гарантировать, что в будущем Израиль не будет атакован ядерным Ираном. Поэтому они не должны обманывать доверие своего демократического союзника и связывать ему руки. Хотя вероятный израильский удар по ядерным объектам Ирана приведет к возрастанию рисков для интересов США на Среднем и Ближнем Востоке, эти риски будут незначительными по сравнению с угрозами со стороны вооруженного ядерной бомбой Ирана. Ядерный Иран не только будет значительно более страшной угрозой для Соединенных Штатов, Израиля и других союзников, но он сможет передать ядерное оружие одной из поддерживаемых им исламистских террористических организаций. Поддержка Тегераном террористических акций против Израиля, нападений боевиков на американские войска в Ираке и подрывные действия против умеренных арабских правительств будут, скорее всего, неуклонно возрастать, если Тегеран сочтет, что его ядерные возможности дают ему карт-бланш на безнаказанные действия. Более того, наличие ядерного оружия у Ирана побудит многие другие ближневосточные страны приобрести собственное ядерное оружие. Этот каскад ядерного распространения существенно повысит риски обмена ядерными ударами в будущем с участием какого-либо объединения ядерных держав Ближнего Востока, будет угрожать Израилю и другим союзникам США и увеличит опасность перебоев с поставками нефти, даже если Иран не будет замешан в будущем кризисе.
• Готовиться к войне с Ираном. Исходя из того, что Соединенные Штаты и так наверняка подвергнутся нападению со стороны Ирана вследствие израильского удара, представляется логичным присоединиться к Израилю в его превентивной войне против Ирана. Однако крайне маловероятно, что администрация Обамы последует этим курсом. Тем не менее, администрация должна быть готова отреагировать на любые атаки Ирана. Она должна подготовить план на случай чрезвычайной ситуации и развернуть достаточно сил для защиты войск и посольств США на Ближнем Востоке, союзников, нефтяных объектов и маршрутов нефтяных танкеров в Персидском заливе и осуществить нацеливание для систематического уничтожения иранских баллистических ракет, ВМС, ВВС и сил Корпуса стражей исламской революции. В случае конфликта следует беспощадно уничтожить иранские ядерные объекты так, чтобы стереть с лица земли все известные ядерные установки. Возможно, подготовка к такой войне наряду с пониманием того, что Вашингтон не станет сдерживать Израиль, позволят более трезвомыслящим деятелям в Тегеране взять верх до того, как Израиль будет вынужден действовать для собственной защиты.
• Развернуть ПРО для защиты Израиля и других союзников США от иранских ракетных ударов. Пентагон уже развернул современную РЛС для поддержки различных американских и израильских ракет-перехватчиков ПРО. Израиль уже принял на вооружение системы ракет-перехватчиков типа «Эрроу» и «Патриот ПАК-3». Кроме того, Соединенные Штаты должны быть готовы развернуть или перебросить в Израиль систему высотной обороны театра военных действий, а также морские и наземные версии ракет-перехватчиков «SМ-3». Было бы особенно полезным дислоцировать боевые корабли типа «Иджис» ВМС США у берегов Израиля и других союзников США, находящихся под угрозой, для отражения возможного удара баллистическими ракетами.
• Соединенные Штаты также должны чаще проводить военные учения ПРО с Израилем и другими союзниками. Например, в недавних совместных учениях по противоракетной обороне под названием «Джунипер кобра», которые США провели с Израилем в октябре-ноябре 2009 г., приняли участие до 2 тыс. военнослужащих и около 17 боевых кораблей США, имитировавших оборону от ударов баллистическими ракетами по Израилю со всех направлений. Важнейший аспект учений заключался в том, что американские и израильские военные получили практический опыт использования интегрированной системы командования и управления для защиты Израиля от удара баллистическими ракетами. Этот опыт необходим для поддержания эффективной всеобъемлющей системы ПРО.
Соединенным Штатам и Израилю все еще необходимо отслеживать возникновение более сложных ракетных угроз, которые могут включать контрмеры с целью дезориентировать или подавить существующие или ожидаемые в ближайшее время системы ПРО. Поэтому Израиль должен попросить США разработать и осуществить развертывание ракеты-перехватчика ПРО космического базирования для обороны собственной территории и союзников США. Такие системы космического базирования будут ориентированы на угрозы со стороны этих контрмер, так как будут эффективно уничтожать баллистические ракеты на разгонном участке траектории. Однако Соединенные Штаты не проводили разработку вариантов космического базирования ПРО с начала 1990-х гг. Администрация Обамы не продемонстрировала приверженность действиям на этом направлении. Соединенным Штатам необходимо развивать эти технологии, а Израиль должен побуждать их к этому.
Администрация Обамы также должна предложить развертывание систем ПРО наземного и морского базирования в регионе Персидского залива и проводить учения по противоракетной обороне в этом районе вместе со странами-участницами Совета сотрудничества государств Персидского залива, сформированного в 1981 г. Бахрейном, Кувейтом, Оманом, Катаром, Саудовской Аравией и ОАЭ для обеспечения коллективной обороны от Ирана и других угроз.
План ПРО третьего позиционного района администрации Буша для Европы, возможно, мог бы предоставить некоторую дополнительную защиту европейским союзникам и Соединенным Штатам от угроз иранского ракетного удара к середине следующего десятилетия. Администрация Обамы отказалась от этой системы, намереваясь заменить запланированные системы наземного базирования третьего позиционного района на морские и наземные варианты ракеты «SМ-3». Для формирования более прочной обороны и то, и другое следует создавать в тандеме. Сдача администрацией Обамы позиций по вопросу о ПРО в Европе стала сигналом о том, что внешнеполитическое давление, в данном случае, со стороны России, может заставить США отказаться от оборонительных обязательств в отношении их друзей и союзников. Это вряд ли утешительный сигнал для взрывоопасного Ближнего и Среднего Востока.
• Наращивать сдерживание в отношении ударов со стороны Ирана. С целью сдерживания Ирана от осуществления его угроз нанести удары по американским объектам в ответ на превентивную атаку со стороны Израиля администрация Обамы должна заблаговременно дать ясно понять Тегерану, что подобные удары еще больше осложнят положение иранского режима. В связи с тем, что главным приоритетом исламистской диктатуры является сохранение своего доминирующего положения в стране, Вашингтон должен в частном порядке предостеречь верховного лидера Ирана, что если режим Ахмадинеджада нанесет удары по американским объектам, то Соединенные Штаты в ответ нанесут сокрушительные удары не только по военным и ядерным объектам Ирана, но и по иранским лидерам и институтам, которые помогают им удерживать власть, в частности, по Корпусу стражей исламской революции, разведслужбам и силам внутренней безопасности.
• Смягчить последствия вероятного нефтяного кризиса, спровоцированного Ираном. Иран угрожает блокированием танкерного судоходства через Ормузский пролив в случае возникновения кризиса. Это ставит под угрозу транспортировку приблизительно 16-17 миллионов баррелей нефти в сутки или около 20 процентов мирового потребления нефти. Такой сбой приведет к резкому и беспрецедентному взлету цен на нефть и подвергнет глобальную экономику мощному нефтяному шоку. Иран также может нанести удар с воздуха и моря, осуществить рейды коммандос в Персидском заливе с целью дальнейшей дестабилизации мировых нефтяных рынков. Соединенные Штаты и их союзники должны быть готовы немедленно приступить к действиям по защите от этих ударов, ремонтировать поврежденные нефтепроводы и другие нефтяные объекты, и упростить производство и транспортировку альтернативных источников энергии для паникующих потребителей нефти. Вашингтон должен мобилизовать и возглавить коалицию стран-участниц НАТО, Совета сотрудничества стран Персидского залива, Японии, Австралии, Индии и других заинтересованных стран для развертывания военно-морских и военно-воздушных сил с целью предотвратить блокирование Ормузского пролива и как можно скорее минимизировать экономические последствия нефтяного кризиса.
Вашингтон также должен предупредить Иран, что если тот предпримет действия по дестабилизации добычи арабской нефти в Персидском заливе или атакует американские цели, Соединенные Штаты введут военно-морскую блокаду иранской нефти. Доведение этой информации заранее позволит сдержать Иран, так как потеря доходов от продажи нефти станет для режима Ахмадинеджада тяжелейшим ударом, который поставит под угрозу его существование.
• Блокировать продажу оружия Ирану. Вашингтон и его союзники должны сделать все возможное, чтобы предотвратить поставки в Иран вооружений из-за рубежа, в частности, предстоящую продажу российских зенитных ракет «S-300», так как они могут спровоцировать Израиль на более ранний удар. Следует также предпринять энергичные многосторонние усилия, чтобы помешать передаче Ираном оружия «Хизболле» и палестинским террористическим организациям, которые представляют угрозу не только для Израиля, но и для стабильности в Ливане, Египте и Иордании. Соединенные Штаты должны оказывать давление на других союзников, чтобы те активнее содействовали израильским усилиям по перехвату потоков оружия из Ирана, в частности, для «Хизболлы» и «Хамаса».
• Налагать вето на любые резолюции Совета безопасности, не признающие наличия провокаций со стороны Ирана и открытого игнорирования им резолюций ООН. Соединенные Штаты должны использовать право вето в отношении любой резолюции на заседаниях Совета безопасности ООН, которая осуждает Израиль, не осуждая при этом давнюю историю угроз и содействия терроризму со стороны Ирана. Иранский радикальный режим сам обрек себя на эту войну. Режим Ахмадинеджада неоднократно нагнетал напряженность в отношениях с Тель-Авивом, угрожая «стереть Израиль с лица земли», а также извергал непрерывный поток других угроз, равносильных подстрекательству к геноциду. Ахмадинеджад, отрицая Холокост и при этом создавая оружие для нового холокоста, вел себя неоправданно провокационно. Израиль со своим неофициальным девизом «Никогда больше» чувствителен к подобной агрессивной риторике, особенно когда она подкреплена конкретными сигналами, что Тегеран разрабатывает ядерный потенциал и ракеты для его доставки. Вашингтон должен указать тем членам Совета безопасности, которые критически относятся к его вето, что слабая и неэффективная реакция ООН на ядерную программу Ирана помогает сеять семена ирано-израильской войны.
Заключение
Администрация Обамы должна разработать план «Б» с целью уменьшить нежелательные последствия, если ее политика вовлечения не позволит убедить Иран отказаться от продолжения его нынешнего ядерного курса. Тегеран должен понять, что союзники и друзья Америки, в особенности, Израиль, будут защищать собственные интересы. Как бы ни были плохи последствия вероятного превентивного удара против Ирана со стороны Израиля, будет гораздо хуже, если оба государства окажутся вовлеченными в ядерную войну или если Соединенные Штаты будут вынуждены вести войну против ядерного Ирана.
Велика вероятность того, что Соединенные Штаты будут втянуты в ирано-израильский конфликт. Администрация Обамы уже сейчас должна начать планировать действия по отражению и минимизации дестабилизирующих последствий предполагаемого ответного удара со стороны Ирана.
Возможная международная реакция на израильский удар
Россия. Москва окажется в наибольшем выигрыше в случае ирано-израильской войны. Россия вложила много сил и средств в культивирование стратегического союза с Тегераном, который предоставил ей привлекательный рынок для экспорта ее ядерных, военных и других технологий и который является полезным союзником в ее борьбе против американского влияния. Россия также рассчитывает получить существенные экономические выгоды от резкого роста мировых цен на нефть в результате ирано-израильского военного кризиса, так как нефть - главная статья ее экспорта. Сотни российских ученых и специалистов работают в ядерном комплексе «Бушер» и могут оказаться случайными жертвами, если Израиль примет решение уничтожить этот объект. Если кто-либо из них погибнет, это будет для Москвы дополнительным стимулом настаивать на санкциях в отношении Израиля в Совете безопасности ООН.
Китай. Пекин, скорее всего, будет защищать свои растущие экономические, энергетические и геополитические инвестиции в Иран, твердо поддерживая своего союзника в Совете безопасности и требуя осуждения превентивного удара и санкций в отношении Израиля.
Арабские государства. Большинство арабских государств публично осудят израильский превентивный удар как новое свидетельство враждебности Израиля в отношении мусульманского мира. Однако большинство, за исключением иранского союзника Сирии, неофициально одобрят этот акт. Если даже он не сможет окончательно остановить приобретение Ираном ядерной бомбы, он поможет отвлечь Тегеран от угроз в отношении его малых соседей в арабском мире.
Европа. Большинство европейских стран, возможно, за исключением Великобритании и Франции, скорее всего, выступят с критикой Израиля за эту атаку. Многие страны Европы пострадают от негативных экономических последствий резкого скачка мировых цен на нефть.
Для смягчения угроз со стороны вооруженного ядерным оружием Ирана и защиты американских интересов Соединенные Штаты должны сделать следующее.
• Признать право Израиля на самооборону от враждебной исламистской диктатуры, которая угрожает также американским интересам и региональной стабильности. Вашингтон не должен стремиться удержать Израиль от действий, которые он считает необходимыми для отражения существующей угрозы. Соединенные Штаты не могут гарантировать, что в будущем Израиль не будет атакован ядерным Ираном. Поэтому они не должны обманывать доверие своего демократического союзника и связывать ему руки. Хотя вероятный израильский удар по ядерным объектам Ирана приведет к возрастанию рисков для интересов США на Среднем и Ближнем Востоке, эти риски будут незначительными по сравнению с угрозами со стороны вооруженного ядерной бомбой Ирана. Ядерный Иран не только будет значительно более страшной угрозой для Соединенных Штатов, Израиля и других союзников, но он сможет передать ядерное оружие одной из поддерживаемых им исламистских террористических организаций. Поддержка Тегераном террористических акций против Израиля, нападений боевиков на американские войска в Ираке и подрывные действия против умеренных арабских правительств будут, скорее всего, неуклонно возрастать, если Тегеран сочтет, что его ядерные возможности дают ему карт-бланш на безнаказанные действия. Более того, наличие ядерного оружия у Ирана побудит многие другие ближневосточные страны приобрести собственное ядерное оружие. Этот каскад ядерного распространения существенно повысит риски обмена ядерными ударами в будущем с участием какого-либо объединения ядерных держав Ближнего Востока, будет угрожать Израилю и другим союзникам США и увеличит опасность перебоев с поставками нефти, даже если Иран не будет замешан в будущем кризисе.
• Готовиться к войне с Ираном. Исходя из того, что Соединенные Штаты и так наверняка подвергнутся нападению со стороны Ирана вследствие израильского удара, представляется логичным присоединиться к Израилю в его превентивной войне против Ирана. Однако крайне маловероятно, что администрация Обамы последует этим курсом. Тем не менее, администрация должна быть готова отреагировать на любые атаки Ирана. Она должна подготовить план на случай чрезвычайной ситуации и развернуть достаточно сил для защиты войск и посольств США на Ближнем Востоке, союзников, нефтяных объектов и маршрутов нефтяных танкеров в Персидском заливе и осуществить нацеливание для систематического уничтожения иранских баллистических ракет, ВМС, ВВС и сил Корпуса стражей исламской революции. В случае конфликта следует беспощадно уничтожить иранские ядерные объекты так, чтобы стереть с лица земли все известные ядерные установки. Возможно, подготовка к такой войне наряду с пониманием того, что Вашингтон не станет сдерживать Израиль, позволят более трезвомыслящим деятелям в Тегеране взять верх до того, как Израиль будет вынужден действовать для собственной защиты.
• Развернуть ПРО для защиты Израиля и других союзников США от иранских ракетных ударов. Пентагон уже развернул современную РЛС для поддержки различных американских и израильских ракет-перехватчиков ПРО. Израиль уже принял на вооружение системы ракет-перехватчиков типа «Эрроу» и «Патриот ПАК-3». Кроме того, Соединенные Штаты должны быть готовы развернуть или перебросить в Израиль систему высотной обороны театра военных действий, а также морские и наземные версии ракет-перехватчиков «SМ-3». Было бы особенно полезным дислоцировать боевые корабли типа «Иджис» ВМС США у берегов Израиля и других союзников США, находящихся под угрозой, для отражения возможного удара баллистическими ракетами.
• Соединенные Штаты также должны чаще проводить военные учения ПРО с Израилем и другими союзниками. Например, в недавних совместных учениях по противоракетной обороне под названием «Джунипер кобра», которые США провели с Израилем в октябре-ноябре 2009 г., приняли участие до 2 тыс. военнослужащих и около 17 боевых кораблей США, имитировавших оборону от ударов баллистическими ракетами по Израилю со всех направлений. Важнейший аспект учений заключался в том, что американские и израильские военные получили практический опыт использования интегрированной системы командования и управления для защиты Израиля от удара баллистическими ракетами. Этот опыт необходим для поддержания эффективной всеобъемлющей системы ПРО.
Соединенным Штатам и Израилю все еще необходимо отслеживать возникновение более сложных ракетных угроз, которые могут включать контрмеры с целью дезориентировать или подавить существующие или ожидаемые в ближайшее время системы ПРО. Поэтому Израиль должен попросить США разработать и осуществить развертывание ракеты-перехватчика ПРО космического базирования для обороны собственной территории и союзников США. Такие системы космического базирования будут ориентированы на угрозы со стороны этих контрмер, так как будут эффективно уничтожать баллистические ракеты на разгонном участке траектории. Однако Соединенные Штаты не проводили разработку вариантов космического базирования ПРО с начала 1990-х гг. Администрация Обамы не продемонстрировала приверженность действиям на этом направлении. Соединенным Штатам необходимо развивать эти технологии, а Израиль должен побуждать их к этому.
Администрация Обамы также должна предложить развертывание систем ПРО наземного и морского базирования в регионе Персидского залива и проводить учения по противоракетной обороне в этом районе вместе со странами-участницами Совета сотрудничества государств Персидского залива, сформированного в 1981 г. Бахрейном, Кувейтом, Оманом, Катаром, Саудовской Аравией и ОАЭ для обеспечения коллективной обороны от Ирана и других угроз.
План ПРО третьего позиционного района администрации Буша для Европы, возможно, мог бы предоставить некоторую дополнительную защиту европейским союзникам и Соединенным Штатам от угроз иранского ракетного удара к середине следующего десятилетия. Администрация Обамы отказалась от этой системы, намереваясь заменить запланированные системы наземного базирования третьего позиционного района на морские и наземные варианты ракеты «SМ-3». Для формирования более прочной обороны и то, и другое следует создавать в тандеме. Сдача администрацией Обамы позиций по вопросу о ПРО в Европе стала сигналом о том, что внешнеполитическое давление, в данном случае, со стороны России, может заставить США отказаться от оборонительных обязательств в отношении их друзей и союзников. Это вряд ли утешительный сигнал для взрывоопасного Ближнего и Среднего Востока.
• Наращивать сдерживание в отношении ударов со стороны Ирана. С целью сдерживания Ирана от осуществления его угроз нанести удары по американским объектам в ответ на превентивную атаку со стороны Израиля администрация Обамы должна заблаговременно дать ясно понять Тегерану, что подобные удары еще больше осложнят положение иранского режима. В связи с тем, что главным приоритетом исламистской диктатуры является сохранение своего доминирующего положения в стране, Вашингтон должен в частном порядке предостеречь верховного лидера Ирана, что если режим Ахмадинеджада нанесет удары по американским объектам, то Соединенные Штаты в ответ нанесут сокрушительные удары не только по военным и ядерным объектам Ирана, но и по иранским лидерам и институтам, которые помогают им удерживать власть, в частности, по Корпусу стражей исламской революции, разведслужбам и силам внутренней безопасности.
• Смягчить последствия вероятного нефтяного кризиса, спровоцированного Ираном. Иран угрожает блокированием танкерного судоходства через Ормузский пролив в случае возникновения кризиса. Это ставит под угрозу транспортировку приблизительно 16-17 миллионов баррелей нефти в сутки или около 20 процентов мирового потребления нефти. Такой сбой приведет к резкому и беспрецедентному взлету цен на нефть и подвергнет глобальную экономику мощному нефтяному шоку. Иран также может нанести удар с воздуха и моря, осуществить рейды коммандос в Персидском заливе с целью дальнейшей дестабилизации мировых нефтяных рынков. Соединенные Штаты и их союзники должны быть готовы немедленно приступить к действиям по защите от этих ударов, ремонтировать поврежденные нефтепроводы и другие нефтяные объекты, и упростить производство и транспортировку альтернативных источников энергии для паникующих потребителей нефти. Вашингтон должен мобилизовать и возглавить коалицию стран-участниц НАТО, Совета сотрудничества стран Персидского залива, Японии, Австралии, Индии и других заинтересованных стран для развертывания военно-морских и военно-воздушных сил с целью предотвратить блокирование Ормузского пролива и как можно скорее минимизировать экономические последствия нефтяного кризиса.
Вашингтон также должен предупредить Иран, что если тот предпримет действия по дестабилизации добычи арабской нефти в Персидском заливе или атакует американские цели, Соединенные Штаты введут военно-морскую блокаду иранской нефти. Доведение этой информации заранее позволит сдержать Иран, так как потеря доходов от продажи нефти станет для режима Ахмадинеджада тяжелейшим ударом, который поставит под угрозу его существование.
• Блокировать продажу оружия Ирану. Вашингтон и его союзники должны сделать все возможное, чтобы предотвратить поставки в Иран вооружений из-за рубежа, в частности, предстоящую продажу российских зенитных ракет «S-300», так как они могут спровоцировать Израиль на более ранний удар. Следует также предпринять энергичные многосторонние усилия, чтобы помешать передаче Ираном оружия «Хизболле» и палестинским террористическим организациям, которые представляют угрозу не только для Израиля, но и для стабильности в Ливане, Египте и Иордании. Соединенные Штаты должны оказывать давление на других союзников, чтобы те активнее содействовали израильским усилиям по перехвату потоков оружия из Ирана, в частности, для «Хизболлы» и «Хамаса».
• Налагать вето на любые резолюции Совета безопасности, не признающие наличия провокаций со стороны Ирана и открытого игнорирования им резолюций ООН. Соединенные Штаты должны использовать право вето в отношении любой резолюции на заседаниях Совета безопасности ООН, которая осуждает Израиль, не осуждая при этом давнюю историю угроз и содействия терроризму со стороны Ирана. Иранский радикальный режим сам обрек себя на эту войну. Режим Ахмадинеджада неоднократно нагнетал напряженность в отношениях с Тель-Авивом, угрожая «стереть Израиль с лица земли», а также извергал непрерывный поток других угроз, равносильных подстрекательству к геноциду. Ахмадинеджад, отрицая Холокост и при этом создавая оружие для нового холокоста, вел себя неоправданно провокационно. Израиль со своим неофициальным девизом «Никогда больше» чувствителен к подобной агрессивной риторике, особенно когда она подкреплена конкретными сигналами, что Тегеран разрабатывает ядерный потенциал и ракеты для его доставки. Вашингтон должен указать тем членам Совета безопасности, которые критически относятся к его вето, что слабая и неэффективная реакция ООН на ядерную программу Ирана помогает сеять семена ирано-израильской войны.
Заключение
Администрация Обамы должна разработать план «Б» с целью уменьшить нежелательные последствия, если ее политика вовлечения не позволит убедить Иран отказаться от продолжения его нынешнего ядерного курса. Тегеран должен понять, что союзники и друзья Америки, в особенности, Израиль, будут защищать собственные интересы. Как бы ни были плохи последствия вероятного превентивного удара против Ирана со стороны Израиля, будет гораздо хуже, если оба государства окажутся вовлеченными в ядерную войну или если Соединенные Штаты будут вынуждены вести войну против ядерного Ирана.
понедельник, 25 января 2010 г.
Что было на неделе (18-24 января)
Как Москва будет управлять Северным Кавказом
В последнее время в Кремле весьма озабочены развитием ситуации на Северном Кавказе. Волна терроризма не только не спадает, но и имеет тенденцию к нарастанию. Всепроникающий характер коррупции в этом регионе вынужден был признать в своем послании и сам президент Дмитрий Медведев. Действительно, давно назрела необходимость решений, которые позволили бы стабилизировать обстановку в регионе.
На прошлой неделе президент Медведев, наконец, объявил о своих решениях. Образован новый федеральный округ – Северокавказский, который выделен из крупного Южного федерального округа. Его руководителем в качестве полномочного представителя президента назначен бывший губернатор Красноярского края Александр Хлопонин, который одновременно назначен и вице-премьером. Таким образом, Хлопонин оказывается в двойном подчинении – и у президента Медведева, и у премьер-министра Путина. Считается, что это поможет ему сконцентрировать в своих руках большие полномочия и эффективно использовать свой опыт экономического и политического менеджера. Так ли это?
Как обычно бывает в России, решения по Северному Кавказу носят чисто бюрократический характер. Они базируются на распространенной среди чиновников всех стран и уровней иллюзии, будто образование новой структуры и назначение нового руководителя поможет снять все проблемы. Однако такой близорукий подход вряд ли даст плодотворные результаты. По уровню экономического развития, по своей социальной и политической структуре, историческим и культурным традициям республики Северного Кавказа чрезвычайно далеки от остальной России. Общепринятые рецепты, которые используются в других регионах, здесь не работают.
Образование нового института с Хлопониным во главе наводит на мысль о том, что Кремль фактически вводит прямое управление регионом из Москвы в ущерб правам национальных республик как субъектов федерации. Это вряд ли вызовет позитивную реакцию у местных руководителей, которые традиционно имеют высокую степень самостоятельности, особенно у полновластного главы Чечни Рамзана Кадырова. Ведь до сих пор считалось, что такой пост может занять именно он. Поэтому вряд ли можно ожидать, что новые структурные образования в управлении Северного Кавказа снимут существующую напряженность и приведут к политической стабильности в регионе.
Что касается роста экономического благосостояния, с которым особенно связывают назначение Хлопонина, то и здесь перспективы не слишком обнадеживающие. В Москве делают расчет на то, что Хлопонин, будучи весьма богатым человеком в результате работы в крупных коммерческих структурах, не будет подвержен коррупции и сможет жестко проводить антикоррупционную политику в своей зоне ответственности. Однако нельзя не учитывать, что Хлопонин приходит в такую среду, где коррупционные связи уже носят устоявшийся характер, сложились, как минимум, в течение последних двух десятилетий и замыкаются не только на местных руководителей, но и на высокопоставленных чиновников в Москве. Вызывает большие сомнения, что Хлопонин как новичок в регионе сможет сломать этот разветвленный механизм и создать иную, свободную от коррупции экономическую систему. Его опыт реализации социально-экономических проектов в Сибири едва ли будет применим на Кавказе.
Северный Кавказ – не единственная «головная боль» для Кремля. Ситуация в других республиках с этнически нерусским населением тоже начинает вызывать беспокойство. Не случайна в этом плане неожиданная отставка президента Татарстана Минтимера Шаймиева, которую он официально преподносит как добровольную. Шаймиев более 20 лет руководил Татарстаном и фактически является негласным дуайеном среди лидеров республик, входящих в состав России. Он далеко не во всем соглашался с Кремлем и нередко подвергал критике решения Москвы. Так, например, в середине 1990-х гг. в ходе чеченской войны Татарстан отказался отправлять призывников из республики для ведения боевых действий против «мусульманских братьев».
Судя по всему, выстроенная Шаймиевым собственная вертикаль власти в Татарстане не очень устраивала Кремль, который стремится к единообразию такой вертикали на базе собственных принципов и интересов. В любом случае новый руководитель (им станет нынешний премьер-министр республики Рустам Минниханов) не будет такой авторитетной и самостоятельной политической фигурой, как Шаймиев, и будет вынужден действовать с оглядкой на Кремль. Тем самым, как надеются в Москве, полная интеграция Татарстана в кремлевскую вертикаль власти будет обеспечена.
В последнее время в Кремле весьма озабочены развитием ситуации на Северном Кавказе. Волна терроризма не только не спадает, но и имеет тенденцию к нарастанию. Всепроникающий характер коррупции в этом регионе вынужден был признать в своем послании и сам президент Дмитрий Медведев. Действительно, давно назрела необходимость решений, которые позволили бы стабилизировать обстановку в регионе.
На прошлой неделе президент Медведев, наконец, объявил о своих решениях. Образован новый федеральный округ – Северокавказский, который выделен из крупного Южного федерального округа. Его руководителем в качестве полномочного представителя президента назначен бывший губернатор Красноярского края Александр Хлопонин, который одновременно назначен и вице-премьером. Таким образом, Хлопонин оказывается в двойном подчинении – и у президента Медведева, и у премьер-министра Путина. Считается, что это поможет ему сконцентрировать в своих руках большие полномочия и эффективно использовать свой опыт экономического и политического менеджера. Так ли это?
Как обычно бывает в России, решения по Северному Кавказу носят чисто бюрократический характер. Они базируются на распространенной среди чиновников всех стран и уровней иллюзии, будто образование новой структуры и назначение нового руководителя поможет снять все проблемы. Однако такой близорукий подход вряд ли даст плодотворные результаты. По уровню экономического развития, по своей социальной и политической структуре, историческим и культурным традициям республики Северного Кавказа чрезвычайно далеки от остальной России. Общепринятые рецепты, которые используются в других регионах, здесь не работают.
Образование нового института с Хлопониным во главе наводит на мысль о том, что Кремль фактически вводит прямое управление регионом из Москвы в ущерб правам национальных республик как субъектов федерации. Это вряд ли вызовет позитивную реакцию у местных руководителей, которые традиционно имеют высокую степень самостоятельности, особенно у полновластного главы Чечни Рамзана Кадырова. Ведь до сих пор считалось, что такой пост может занять именно он. Поэтому вряд ли можно ожидать, что новые структурные образования в управлении Северного Кавказа снимут существующую напряженность и приведут к политической стабильности в регионе.
Что касается роста экономического благосостояния, с которым особенно связывают назначение Хлопонина, то и здесь перспективы не слишком обнадеживающие. В Москве делают расчет на то, что Хлопонин, будучи весьма богатым человеком в результате работы в крупных коммерческих структурах, не будет подвержен коррупции и сможет жестко проводить антикоррупционную политику в своей зоне ответственности. Однако нельзя не учитывать, что Хлопонин приходит в такую среду, где коррупционные связи уже носят устоявшийся характер, сложились, как минимум, в течение последних двух десятилетий и замыкаются не только на местных руководителей, но и на высокопоставленных чиновников в Москве. Вызывает большие сомнения, что Хлопонин как новичок в регионе сможет сломать этот разветвленный механизм и создать иную, свободную от коррупции экономическую систему. Его опыт реализации социально-экономических проектов в Сибири едва ли будет применим на Кавказе.
Северный Кавказ – не единственная «головная боль» для Кремля. Ситуация в других республиках с этнически нерусским населением тоже начинает вызывать беспокойство. Не случайна в этом плане неожиданная отставка президента Татарстана Минтимера Шаймиева, которую он официально преподносит как добровольную. Шаймиев более 20 лет руководил Татарстаном и фактически является негласным дуайеном среди лидеров республик, входящих в состав России. Он далеко не во всем соглашался с Кремлем и нередко подвергал критике решения Москвы. Так, например, в середине 1990-х гг. в ходе чеченской войны Татарстан отказался отправлять призывников из республики для ведения боевых действий против «мусульманских братьев».
Судя по всему, выстроенная Шаймиевым собственная вертикаль власти в Татарстане не очень устраивала Кремль, который стремится к единообразию такой вертикали на базе собственных принципов и интересов. В любом случае новый руководитель (им станет нынешний премьер-министр республики Рустам Минниханов) не будет такой авторитетной и самостоятельной политической фигурой, как Шаймиев, и будет вынужден действовать с оглядкой на Кремль. Тем самым, как надеются в Москве, полная интеграция Татарстана в кремлевскую вертикаль власти будет обеспечена.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)